— Государство похоже на старого крестьянина в огороде: если саженец завял, он подольёт тебе немного водички, но он не может стоять над тобой и смотреть на тебя целыми днями. Деньги ушли на твоё ДТП, а через пару дней придут несколько больных раком, и у государства не будет денег на их лечение — и что тогда, вышвыривать их? Нельзя же так. Это не торговля, это как тайцзи и багуа: гармония инь и ян, нельзя уходить ни в одну из крайностей. Любая крайность не станет оптимальным решением, её невозможно поддерживать долго. Что же делать? Мы выбираем субоптимальное решение. Ста баллов достичь невозможно, но если я буду держаться на восемьдесят — пойдёт? Пойдёт, тогда так и сделаем. Держаться на восемьдесят баллов долгие годы нелегко, а если держать их десятилетиями — посмотрите на историю, отмотайте на сотни, тысячи лет назад — это и будет высший балл. Запомни: если результат в восемьдесят баллов держится десятилетиями, то это определённо высший балл.
Чжан Дэсю почувствовал, что почерпнул много полезного, а Чэ Минмин не хотела слушать прописные истины Чэнь Цзюньнаня и спросила:
— И как же вы лечили ту девчонку?
Лю Чжэнлян продолжил:
— Длительный высокий уровень гормонов привёл к тому, что иммунитет стал крайне низким, почти как у пациентов с ВИЧ. Аппарат ИВЛ уже не помогал, сатурация крови стремительно падала, и позже мать девочки даже предложила пожертвовать её органы и тело. Мой учитель сказал: «Раз уж вы готовы это подписать, я верю в порядочность вашей семьи. Вы не станете потом предъявлять претензии, так что я рискну и попробую метод из свежей зарубежной литературы». ПЦП-пневмония — постоянно использовать гормоны точно нельзя. Стоило в процессе лечения прервать приём гормонов, как состояние пациентки тут же ухудшалось. Препарат второй линии был всего один, даже заменить нечем. Всё зависело исключительно от решения врача: гормоны то давали, то отменяли, а в промежутках поддерживали состояние препаратом второй линии. Так лечили три с половиной месяца. Это как ловить на крючок огромного каменного окуня весом более десятка цзиней: неужели ты думаешь, что раз клюнуло, то можно просто тянуть изо всех сил? Нет, нужно выматывать по чуть-чуть. Иногда отпускать леску, иногда просто выжидать. Приходилось тягаться с самим Янь-ван-е. И когда Янь-ван-е наконец вымотался, нужно было сделать последнее усилие, вытянуть её и спасти. С тех пор я его безмерно уважаю.
Чжан Дэсю вздохнул:
— И сколько же нужно денег, чтобы вылечить такую болезнь?
Лю Чжэнлян ответил:
— Как минимум миллион.
Чэ Минмин осушила стакан пива и сказала:
— Сколько простых людей в Китае могут достать такие деньги? Если обычный человек подхватит такую заразу, даже если он продаст дом и землю, этого не хватит, чтобы выкупить жизнь. Вот ты говоришь, что иностранные фармкомпании рассчитывают на нас, чтобы заработать. Неужели мы не можем диктовать свои условия и потребовать снизить цены? Если совсем прижмёт, разве нельзя самим делать копии? Если бы всё было отечественное, было бы дешевле.
Чэнь Цзюньнань каждый день помимо работы занимался акциями. Будучи богом акций в медицинских кругах Фушуня, он блестяще провёл сделку с акциями во время слияния компаний «Китайские северные и южные железные дороги»: зашёл по восемь юаней, вышел по двадцать четыре. В отличие от такого книжного червя, как Лю Чжэнлян, он понимал в экономике.
Чэнь Цзюньнань усмехнулся:
— Почему в развитых странах жизнь такая комфортная? Их фармацевтические гиганты за счёт интеллектуальной собственности занимают верха производственной цепочки и могут зашибать деньги просто так. Китай вступил в ВТО, товары «Сделано в Китае» продаются по всему миру, а значит, нужно уважать интеллектуальную собственность. Нельзя просто так копировать чужие лекарства, приходится импортировать. Если посмеешь делать пиратские копии, тебя могут вышвырнуть из ВТО. И что тогда делать людям, работающим на производстве и зарабатывающим деньги? Приходится выбирать между двумя вариантами: либо рабочие места для сотен миллионов, либо дешёвые пиратские лекарства для спасения сотен тысяч. Если работы не будет, то даже самое дешёвое лекарство станет для тебя неподъёмным. К тому же, это лекарства, спасающие жизнь: хочешь — покупай, не хочешь — не надо, не купишь ты — кто-нибудь другой ввезёт контрабандой. Каким бы большим ни был твой рынок, заставить их подчиниться трудно. В Америке одна фармкомпания с трудом разработала противораковый препарат специально для лечения рака лёгких. Но при клинических испытаниях в Северной Америке он почти не дал эффекта. И знаешь что? Этот препарат не попадал в раковые мишени, обычные для европеоидов, и компания чуть не обанкротилась. А потом обнаружили, что у восточноазиатов при раке лёгких препарат попадает точно в цель при генной мутации — это и спасло компанию. Но снизили ли они тебе цену? Нет, они на тебе нажились, да ещё и кровь пьют до последнего. Тебе нужна жизнь, а им — деньги. Если ты захочешь торговаться, вы окажетесь за совершенно разными столами переговоров. Ты — заложник, какое у тебя право вести переговоры?
За разговорами дошли до Лю Чжэнляна. Чэнь Цзюньнань спросил, поддерживает ли он связь с той девушкой. Услышав о расставании, Чэнь Цзюньнань порекомендовал Чэ Минмин. Чэ Минмин сказала:
— Либо не заводить отношений, либо никаких расставаний, только вдовство. 110 заберёт меня, 120 заберёт тебя; я попаду в криминальные новости, а твою прописку аннулируют.
Эти взрослые мужчина и женщина, налаживая контакт и прощупывая возможность совместной жизни, чуть жизни не лишились.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
