Лю Чжэнлян сказал:
— Она этим не занимается, это её семья торговлей промышляет.
Мать Лю Чжэнляна ответила:
— Всё равно это не годится. Ты людей спасаешь, а она — в последний путь провожает, вы на разных волнах. Если бы вы были вместе, то что бы сказали люди? Все станут твердить, что наша семья слишком уж гонится за наживой: левой рукой продаёте зонты, а правой — соль; в дождь торгуете зонтами, а в ясный день — солью. Ловко вы устроились: если вылечишь и спасёшь человека — деньги в кармане, а если не спасёшь — всё равно при деньгах.
Лю Чжэнлян произнёс:
— Мама, нельзя так говорить. У меня только-только возникли кое-какие мысли, мы просто немного сблизились, ничего серьёзного ещё не произошло. Я вижу, что она проявляет интерес, да и мне эта девушка кажется симпатичной, она радушная и человек хороший.
Отец Лю Чжэнляна, который уже не мог на это смотреть, вмешался:
— Ты мне это брось. Вы машины, едущие по разным дорогам. Что у неё за бизнес? Разве в нём есть хоть капля благородства? Если у тебя нет ни грамма самоуважения, тогда иди в судмедэксперты, как раз окажешься с ней в одной системе, и живых лечить не придётся. Судмедэкспертом быть хорошо: отношения с пациентами стабильные, никаких скандалов, больные ведут себя тихо и смирно. Ты закончишь свою работу и тут же передашь дело ей, а она под музыку и причитания всё устроит — идеальная слаженность, полный цикл ритуальных услуг.
Лю Чжэнлян понял, что старики не питают к Ай Чэнь никакой симпатии, и искра, возникшая в его душе, тут же погасла. Когда Ай Чэнь снова звала Лю Чжэнляна поиграть в игры или писала в Вичате, предлагая сходить в кино или поужинать, Лю Чжэнлян каждый раз находил предлог, чтобы отказаться.
Один отказ можно списать на настоящую занятость.
После второго и третьего раза Ай Чэнь всё поняла.
Девушка разыскала Лю Чжэнляна и прямо спросила:
— Что ты имеешь в виду?
Лю Чжэнлян стал уклоняться от ответа:
— Я и правда очень занят.
Девушки из Фушуня не терпят вранья, и одной фразой «катись ты» она пригвоздила Лю Чжэнляна к месту. Мы люди взрослые: я вижу, что ты парень неплохой, да и у тебя при виде меня слюнки текут — это и есть судьба. До этого всё было прекрасно, казалось, вот-вот счастье будет в руках, и тут ты внезапно выкидываешь такой фокус — конечно, Ай Чэнь была недовольна.
После расспросов Лю Чжэнлян признался:
— Мои родные считают, что мы не подходим друг другу, и я боюсь, что ты меня неправильно поймёшь, поэтому стараюсь избегать кривотолков.
Ай Чэнь подумала про себя: «Я с таким трудом нашла подходящего парня, а ваша семья решила, что мы не пара?» Ай Чэнь сказала:
— Не подходим? Может, мне с моим отцом прийти к вам домой и побеседовать, посмотреть, в чём именно мы не подходим?
Это уже была бесцеремонность, и Лю Чжэнлян ничего не ответил.
Ай Чэнь всё поняла и бросила:
— Да катись ты лесом! Я всё поняла: ты просто считаешь моё дело неприличным.
Лю Чжэнлян долго молчал и, наконец, выдавил:
— Вовсе нет, в каждом ремесле есть свой мастер.
Ай Чэнь больше ничего не сказала. Она яростно посмотрела на Лю Чжэнляна, развернулась и ушла решительно, без лишних слов.
Лю Чжэнлян с детства был послушным. Даже когда он начал осознавать, что его родители не очень образованны, а путь, который они указывали, был ненадёжным, он всё равно привычно подчинялся. Возможно, это была трусость, скрытая в его характере, или проблемы родительской семьи, но в данном случае он и сам в глубине души чувствовал, что их статусы несовместимы.
После того как Лю Чжэнлян провёл несколько операций в нейрохирургии, слух об этом разнёсся по всему району Ванхуа города Фушунь. Среди десятков людей, ошивающихся у ворот Второй больницы — тех, кто ловит ритуальные заказы, водителей нелегальных такси, снующих по палатам сиделок и нянек для рожениц, — во время праздных разговоров все узнали, что во Вторую больницу приехал очень способный врач.
Занимающийся ритуальными услугами Чжан Дэсю сказал:
— С тех пор как он приехал, вы заметили? Работы в экстренной помощи стало куда меньше.
Сиделка добавила:
— У стариков под восемьдесят полно хронических болезней, они, приходя в больницу, знают, в какое отделение им нужно, и идут куда положено. В экстренную помощь попадают только те, с кем внезапно приключилась большая беда. Вот, к примеру, твоя доченька, в твоём-то случае — я здесь уже больше десяти лет работаю и ни разу не видела, чтобы из операционной выходили живыми.
Нянька вставила:
— Я слышала, что он доктор наук, совершил какую-то ошибку, вот его и сослали сюда.
Водитель нелегального такси предположил:
— Наверное, проблемы с моральным обликом? Будь что другое, его бы и врачом не оставили, разжаловали бы по полной.
В больнице эти несколько групп людей давно сформировали макроскопически статичную, а микроскопически динамичную пищевую цепочку выживания, что уже стало нормой для всех китайских больниц. Люди в этой экосистеме были подобны существам в сбалансированном аквариуме: здесь были и водоросли, и рыбы-чистильщики, и раки-отшельники, и жёлтые горбыли, и морские жёлуди, и черенки, и коралловые полипы, и мелкие креветки. Такие аквариумы покупают домой и никогда не меняют в них воду — экосистема внутри поддерживает круговорот сама. Снаружи всё кажется чистым, а внутри каждое животное на своём посту выбивается из сил, просто чтобы выжить. Глядя на них, видишь, как каждый вид живёт здесь припеваючи, и в то же время замечаешь, как они ежедневно прячутся от врагов и обижают безобидных; в этом пространстве они то отталкивают друг друга, то притягиваются. Рак-отшельник презирает рыбу-чистильщика, черенок вечно пугает мелкую креветку, жёлтый горбыль никого не трогает, а морской жёлудь норовит поживиться за чужой счёт.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
