Летающий скальпель — Глава 51

Отец Цуй Цзя снова заговорил:

— Эта моя доченька — душа нараспашку, да вот только ума не хватает. С девяностых, как школу в подростковом возрасте бросила, так и пустилась во все тяжкие с этими финансовыми пирамидами. Потом ввязалась в проект «Великое лесоразведение на десяти тысячах му» — это когда в Алашани собирали деньги, чтобы деревья сажать. Обещали, что через десять лет вырастут великаны до небес, и древесину можно будет выгодно продать. Да разве ж в пустыне много вырастет? Это ж сколько воды надо вылить! Потом выяснилось, что это обман. Через десять лет те деревца не стали толще рюмки, из которой мы байцзю пьём. Когда это по центральному телевидению разоблачили, все инвестиции разом вылетели в трубу, несколько десятков тысяч потеряли. Только за пару лет накопили немного денег, как в Шэньяне новая затея появилась — «Илишэнь». Сначала, мол, платишь взнос, выращиваешь для компании муравьёв, а в назначенный срок они их забирают и выплачивают прибыль. Поначалу деньги и правда пошли, так она от жадности набрала долгов, чтобы ещё больше муравьёв разводить. Господи, весь дом в муравейник превратился, они были повсюду! Я сплю, а муравей у меня по лицу ползёт — и ведь придавить его боюсь, аккуратно так обратно в гнездо пересаживаю, кормили и поили их каждый день как дорогих гостей. А потом у компании цепочка финансирования разорвалась, и выплаты прекратились. Главный босс нахапал денег и бросился играть на рынке недвижимости да земельными участками спекулировать, а как цены на землю рухнули — так и отдавать вам, горе-заводчикам, стало нечего. Эти люди потом ещё у здания правительства провинции в Шэньяне митинговали, в итоге по телевизору объявили, что всё это был незаконный сбор средств. В третий раз она затеяла торговлю серебром, доверила деньги какому-то «старшему брату», а тот оказался спекулянтом — если прибыль, то ему, а если убытки, то тебе в первую очередь. После этого из дома почти всё и вынесла. Теперь вот «национальные активы»… Сейчас у нас в квартире хоть шаром покати, одни голые стены остались. И что тут поделаешь? Семейное несчастье. Мы для мошенников — словно лук-порей на грядке: каждая новая банда приходит, чтобы свой кусок срезать. Ни одной шайки не пропустили, на всех напоролись. Её мужик тоже говорит, что вся жизнь — сплошной анекдот: трудишься, спину гнёшь, а в итоге всё мошенникам на доход отдаёшь, сам же ничего не скопил, только в долгах погряз. В этот раз он, конечно, не сдержался, руку приложил слишком сильно. Но как бы ты ни злился, это же твоя жена, откуда в тебе такая звериная жестокость?

Чэнь Цзюньнань вполголоса шепнул Лю Чжэнляну:

— Если бы мне досталась такая жена-транжира, я бы ей тоже палкой перетянул.

Фушунь — место фантасмагорическое. Сюрреализм здесь в том, что когда-то это был один из первых городов центрального подчинения в Республике. Местные рабочие зимой могли позволить себе рыбу-саблю шириной в четыре пальца. Здесь работало бесчисленное множество заводов, производимые здесь танки и самолёты отправлялись в Корею и Вьетнам. Даже афганские партизаны хвалили их качество, а правительственные войска Ирака и Ирана обстреливали друг друга снарядами, сделанными в Фушуне. Поэтому здешние люди до сих пор хранят какое-то необъяснимое чувство превосходства. «Мою инвестиционную концепцию тебе просто не понять, это совершенно новая форма бизнеса. Что? Почему прогорело прошлое дело? Где это видано, чтобы в бизнесе не платили за науку? В этот раз всё будет иначе».

Вот так Цуй Цзя раз за разом использовала деньги своего мужа, чтобы инвестировать в свои мечты. Мужик-то её не дурак был: первый раз решил — ладно, пусть жена порадуется; второй раз — ну, пусть будет ей чем заняться, вроде хобби; на третий раз подумал — заплачу за урок, может, теперь угомонится. Но четвёртый раз… Ох, ты уже и рычагами пользоваться научилась? Видно, физику в школе любила, Ацзимидэ тебя учил, что ли? А научил ли тебя Ацзимидэ, что если я сейчас этой палкой огрею, то кому больнее будет — палке или тебе?

Палка сломалась, череп треснул, жена в больнице, сам за решёткой — закон сохранения энергии в действии.

На восьмой день Лю Чжэнлян не пошёл на обход — у него был сложный пациент, поэтому он попросил Чэнь Цзюньнаня заглянуть в палату. Температура у Цуй Цзя поднялась до 38 градусов, началась небольшая лихорадка.

Отец Цуй Цзя сказал, что она ничего не ела со вчерашнего вечера.

Чэнь Цзюньнань с улыбкой спросил:

— Что случилось, красавица, почему не кушаем? Так нельзя. Без белка раны не затянутся, организм не восстановится. Тётушка, дядюшка, вы бы сходили прогулялись, заодно завтрак купите, а я с сестрёнкой потолкую.

Как только старики вышли за дверь, Цуй Цзя тут же разрыдалась:

— Когда я тот удар получила, вообще ничего не соображала, собой не владела. Если бы я знала, что на меня столько денег уйдёт, что я стану обузой для родителей, то лучше бы мне было на операционном столе умереть. Проблема в том, что я не хочу быть для них грузом. Посмотрите на мою голову — вмятина огромная, да ещё симметричная, слева и справа. Издалека глянешь — будто тыкву-горлянку на макушку нахлобучили, вылитый братец-холува стала. Я ведь тоже женщина, не скажу, что писаная красавица или какая-то особенная, но раньше, когда я шла по улице, люди оборачивались. А теперь что? Превратилась в такое… какой смысл жить? Просто не буду есть, силы кончатся, тело сдаст, глаза закрою — и всё, жизнь пройдёт. Хорошо бы. Зря вы меня спасали.