Лю Чжэнлян повернулся к Кан Шуаншэну и сказал:
— В будущем лучше совсем бросить пить. Хотя в этот раз обошлось без инфаркта, сердце всё же повреждено. Подъём сегмента ST выпуклостью вверх — это ненормально; по идее, при старом инфаркте показатели давно должны были прийти в норму. Тебе лучше съездить в хорошую областную больницу на обследование. Сейчас ты как машина, побывавшая в серьёзной аварии: кузов выправили, покрасили, но в двигателе очень легко скапливается нагар. А вот в чём причина — октановое число бензина не то или впускной клапан засорился, — мы пока определить не можем. Но ты сам должен быть осторожнее, не гоняй как на новой. Если машина не заводится — беда невелика, а вот если человеческое сердце не «заведётся», дело плохо.
Чжао Чжужэнь понимающе закивал и сказал Лю Чжэнляну:
— Пойду в кардиологию, подразню Лао Чжана. Больше двадцати лет в деле, тёртый калач, а проглядел. Надо просветить его, в чём тут причина.
После введения противоаллергических и мочегонных препаратов Кан Шуаншэн, держа в руках штатив с капельницей, несколько раз сходил в туалет, и его состояние заметно улучшилось. К вечеру организм практически восстановился. Чэ Минмин во время обхода даже спросила его:
— Уже так поздно, вы всё ещё собираетесь домой?
Кан Шуаншэн ответил:
— Я сегодня потратил больше четырёх тысяч юаней, сделал кучу снимков всего тела, а в итоге меня вылечили одним уколом от аллергии и одним мочегонным. Полежу-ка я ещё, а то обидно как-то. У вас же тут не почасовая оплата. Полежу, пока совсем не полегчает, тогда и пойду. А то вдруг среди ночи что случится, так ни небо не услышит, ни земля не откликнется, а тут врачи под боком, если что — присмотрят.
— Хорошо, — ответила Чэ Минмин, — я не против, живи хоть до победного, не стесняйся. Если станет скучно, в холле коридора есть телевизор.
Ночью Чэнь Цзюньнань дежурил вместе с Лю Чжэнляном. Чэнь Цзюньнань спросил его:
— Как думаешь, подходит мне эта девушка, Чэ Минмин?
Лю Чжэнлян, писавший медицинскую карту, внезапно поднял голову, и на его лице появилась странная улыбка:
— Рассказывай, что ты в ней нашёл?
Чэнь Цзюньнань сказал:
— Мне кажется, у неё мужской характер, всё у неё спорится, раз-два и готово. Я такой человек: обожаю решительных женщин. В глазах других в ней, может, и нет очарования, но для меня она — само секс-очарование.
Лю Чжэнлян спросил:
— Ты столько лет гулял, неужели наконец решил остепениться?
— Об «остепениться» речь пока не идёт, — ответил Чэнь Цзюньнань, — но, кажется, появилась цель. То есть я вдруг понял, какой жизни хочу.
— И какой же? — поинтересовался Лю Чжэнлян.
— В деньгах моя семья не нуждается, — начал Чэнь Цзюньнань. — Мама столько лет заправляет на своём заводе, на ней весь дом держится. Отец в политике продвигается успешно, но дома у него власти никакой. Ты думаешь, почему я с тобой в «летающий скальпель» играю? Я хочу создать своё дело. Свою жизнь я вижу так: открою компанию, сам буду хозяином, и жена у меня под стать — хваткая, самостоятельная. А мы тут врачами за три-четыре тысячи в месяц работаем — какие тут перспективы? Рано или поздно наступит день, когда прижмёт с деньгами, и тогда придётся на подножном корму разжиреть, им же и проблемы решать.
— Опять твоё сердце в облаках витает? — спросил Лю Чжэнлян.
— Не торопись, я как раз ищу подходящий проект. Как что-то наклюнется, я тебе расскажу, — ответил Чэнь Цзюньнань.
Сегодня Лю Чжэнлян должен был работать во вторую смену — выйти вечером и закончить после полуночи, но из-за этого экстренного случая проработал ещё полдня сверху. Перед уходом он снова заглянул к Чжан Цзяо. Девочка уже могла потихоньку, медленными шажками дойти до туалета и сама умыться. Конечно, руки её всё ещё плохо слушались, а движения оставались нескоординированными. Для Чжан Дэсю ночи в больнице были самым тяжёлым временем. Доу Липин ушла домой постирать одежду и постельное бельё, а он сидел на длинной скамье у палаты дочери и немного беседовал с Лю Чжэнляном.
Он спросил врача:
— Лю-дайфу, скажи, вот доченька моя в таком состоянии… Даже если она поправится, но будет заикаться и соображать туго, неужели её никто замуж не возьмёт?
Лю Чжэнлян не знал, что ответить.
Чжан Дэсю продолжил:
— Скажи, если я найду ей какого-нибудь калеку, разве не будет она всю жизнь мучиться, надрываться и ходить с вечно опущенной головой? А если ребёнок родится, как она в таком виде будет за ним ухаживать?
Лю Чжэнлян снова не нашёл слов для ответа.
— Я не могу позволить своей доченьке так жить, — сказал Чжан Дэсю. — Если не найдётся подходящего человека, я лучше буду тратить деньги, чтобы она радовалась жизни, но не допущу такой участи. Моя доченька не должна быть на голову ниже других.
Лю Чжэнлян попросил у Чжан Дэсю сигарету, затянулся и произнёс:
— Восстановление требует долгих лет труда. Сейчас организму постепенно становится лучше. Ты настройся на позитив, тогда и у доченьки твоей настрой будет хороший.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
