Чэнь Цзюньнань продолжил:
— Потому что эта штука слишком дешёвая, всего сотня с лишним юаней. Когда дело касается лечения, потребитель видит цену в сто юаней и боится покупать. Он не верит, что в такой вещице есть хоть какое-то научное содержание. Ему кажется, раз она на вид из пластика и пружин, то толку от неё точно ноль. Откуда простому люду знать, что хоть наш прибор и выглядит топорно, он позволяет проработать все глубокие мышцы шеи и позвоночника? В этом и заключается наука. Учёные десятки лет изучали, на какой позвонок делать упор при движении, какая кость служит опорой, какая мышца напрягается, и воплотили всё это в самом простом изделии по минимальной цене. Но никто не покупает. О чём думает обыватель? На рынке какой-нибудь «аппарат для лечения шейного остеохондроза» стоит несколько тысяч юаней: там и инфракрасное излучение, и электромагнитный массаж — чего только нет. Не знаю, помогают их товары или нет, но насчёт твоего у меня огромные сомнения. Даже если я в отчаянии готов хвататься за любую соломку и позволить себя обмануть, пусть уж меня обманет мошенник с ценником в несколько тысяч, а не в сто юаней. Если я дам себя провести на сотню с небольшим, то потом, когда об этом узнают другие, меня же засмеют. Такова психология обычного человека: найди ему лучшего эксперта, используй лучшую теорию и простейшую технологию, сделай самый дешёвый продукт — он его не признает. И это касается не только китайцев, во всём мире так. Это психология потребления.
Чэ Минмин почувствовала, что слова Чэнь Цзюньнаня не лишены смысла, и поспешно спросила:
— И что же ты собираешься делать?
Чэнь Цзюньнань возбуждённо заговорил:
— Я намерен использовать как реально работающие методы, так и те, что служат для обмана. Вы слепо верите в какое-то там инфракрасное излучение? Добавлю я эту функцию. Верите в электромассаж? Впихну маленький моторчик. Любите магнитотерапию? Напихаю внутрь магнитов, да ещё и грузиков добавлю для веса, чтобы вещь казалась солидной. Пружины кажутся вам несовременными? Заменю их на гидравлику. Сверху присобачу светодиодный ЖК-экран и буду продавать по две тысячи за штуку — как корейские массажёры. У тех корейских аппаратов потолок возможностей — улучшение кровообращения, а мой-то реально лечит. Говорю тебе, бизнес только так и делается: если будешь работать по совести, покупатель твои старания не оценит.
Чэ Минмин снова спросила:
— Значит, ты решил податься в бизнес? Не планируешь больше работать во второй больнице?
— С тех пор как Лю Чжэнлян вернулся в Фушунь, я окончательно понял: в нашей профессии у меня почти нет таланта, — ответил Чэнь Цзюньнань. — Ты же видела, как я делал пункцию желудочка мозга — сам себя до смерти напугал. В этом деле нужен опыт, но ещё больше — талант. Что до опыта, то у меня и диплом не ахти какой, да и в больнице я все эти годы не слишком усердно учился. А талантом мне с Лю Чжэнляном не тягаться. Если есть человек, который с самого детства был твоим проклятием, на которого родители вечно советовали равняться — мол, посмотри на него… И вот обоим уже за тридцать, а ситуация не изменилась ни на йоту. Разве не обидно так жить? К тому же с моим образованием и навыками в больнице я уже упёрся в потолок. Почему бы мне не пойти другим путём и не навести шороху самостоятельно? Вернусь и сразу обсужу это с Лю Чжэнляном. Поеду на юг, найду какого-нибудь венчурного инвестора, пусть даст мне хотя бы два миллиона, и я раскручу это дело. Помнишь рекламу по телевизору несколько лет назад, всякие там пояса «Бэйбэйцзя»? Это же был чистой воды налог на глупость. А наша штука — настоящая. Если не брать этот налог, ни за что не поверю, что она не взлетит.
Чэ Минмин стало немного грустно. Хотя ей и нравились такие мужчины, как Чэнь Цзюньнань — с «диковатой» хваткой, — она столкнулась с той же проблемой, что и Ай Чэнь: усомнилась в своей способности удержать такого человека. Чэ Минмин спросила его:
— Ты давно об этом думаешь?
Вернувшись со стажировки в Даляне, Чэнь Цзюньнань словно стал другим человеком. Первым же делом он взял отпуск и рванул в Пекин к профессору Ду, чтобы выкупить патент. Он даже не был с ним знаком. Посреди ночи запрыгнул в поезд и помчался в столицу, а там, выйдя с вокзала, сделал три-четыре пересадки в метро, пока не добрался до Китайского реабилитационного центра.
Чэнь Цзюньнань пришёл туда днём и увидел очередь из десятков человек. В полдень он надеялся улучить минутку и заскочить в кабинет, чтобы перекинуться парой слов, но дверь была заперта, а на ней висела табличка: «Обед, просьба не беспокоить».
После работы он снова попытал счастья, но медсестра сказала, что профессор Ду только что ушёл в столовую и после еды, скорее всего, сразу отправится домой.
Чэнь Цзюньнань примчался к столовой и принялся высматривать в толпе какого-нибудь седовласого старца с лицом младенца. В это время мимо него на гироскутере пролетел сорокалетний мужчина, но Чэнь Цзюньнань не обратил на него внимания. Когда же он расспросил людей, кто здесь профессор Ду, те ответили, что тот мужчина, который только что уехал, и был профессором.
Чэнь Цзюньнань бросился в погоню. Профессор Ду легко катил впереди, и Чэнь Цзюньнаню лишь с большим трудом удалось догнать его на перекрёстке.
— Вы меня ищете? Есть какое-то дело? — спросил профессор Ду.
— Насчёт вашего изобретения «Диндинцзя»… — тяжело дыша, произнёс Чэнь Цзюньнань. — Я хотел бы с Вы поговорить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
