Свёкор прекрасно понимал, к чему клонит невестка. Только вот жена его умерла рано, сын погиб в аварии по пьяному делу — так что пусть зарится на что хочет. Племянник хотел забрать старика к себе, и брат тоже звал его доживать век в свою семью. Звали на несколько дней, но подразумевали: живи сколько хочешь, о еде, покупках и готовке голова болеть не будет, только живи. Но разве можно жить у людей и денег не давать? Племянник ждал, что старик одним махом отвалит крупную сумму, тысяч восемьдесят-сто, а тот поскупился и сказал, что будет давать по тысяче в месяц на расходы.
Кому сдалась эта твоя тысяча? Если давать, так по-крупному, чтобы душа развернулась, а это что за капли в море? Решил капельное орошение устроить? Через пару дней племянник завёл волынку:
— Дядя, людей у нас сейчас не хватает. Я днём на работе, твоя невестка тоже вынуждена подрабатывать, иначе на что нам есть-пить? Ребёнку в школу надо, днём присмотреть за тобой некому.
— Мне не нужен ваш уход, — ответил старик. — Я сам буду продукты покупать и готовить.
— Да не в том дело, разве мы можем позволить, чтобы ты нам и покупал, и готовил? Давай так, дядя: ты даёшь деньги на сиделку. Тогда мы со спокойным сердцем сможем оставлять тебя дома, когда уходим.
Старик подумал: «У меня пенсии всего пять тысяч с хвостиком, а сиделка три тысячи съест. Ты просто выживаешь меня».
Вернулся старик к себе домой, а невестка Сяо Байдяо и говорит:
— Когда я за твоего сына выходила, ничего не просила. Жили в заводской развалюхе, новой квартиры так и не купили. Теперь его нет, а этот дом из-за просадки того и гляди расселят, бог знает когда, может, вообще сошлют в пригород Люшань. А мне на работу ездить — я в торговом центре точку арендовала, в один конец на автобусе целый час пилить. Если я перееду в ту твою квартиру, что рядом с торговым центром, — люди не так поймут, когда свёкор с невесткой вместе живут, пересудов не обернёшься. Давай-ка лучше жильём поменяемся.
— Сняла бы себе что-нибудь поблизости, это недорого, — сказал старик. — Зачем со мной меняться? Аренда всего несколько сотен в месяц, неужели не потянешь?
— Твой сын прожил со мной десять лет, и я ничего не нажила, — отрезала Сяо Байдяо. — Лучшие годы ушли, теперь приходится самой на жизнь зарабатывать. Неужели в вашей семье никто не может помочь? И вообще, когда ты состаришься, кто за тобой ходить будет, кто в последний путь проводит? Племянник твой тебе ближе или сын? Сына хоть и нет, но невестка-то обязана досмотреть? Кому ты квартиру оставишь? Обязательно нужно, чтобы она на вашей фамилии осталась?
Старик испугался, что наступит день, когда он станет никому не нужен, и переоформил документы на квартиру на невестку. Однако у него оставались две банковские карты и счёт на бирже. Одна карта — зарплатная, на текущие расходы. Другая — сберегательная, там лежало двести тысяч. Эти три счёта старик держал под семью замками и никому о них не рассказывал.
Сяо Байдяо поплакала для виду минуты три и тут же договорилась с Чжан Дэсю о похоронах — всё по самому простому разряду. Затем позвала своего полюбовника и, прихватив справку о смерти из больницы, помчалась в банк снимать деньги.
— У тебя есть пароль? — спросил операционист. — Если есть, ты можешь снять деньги прямо в банкомате, мне и говорить не нужно. А если пароля нет, то справка о смерти и домовая книга не помогут, тем более у вас двоих разные прописки. Даже если бы вы были вписаны в одну книгу — толку ноль. Тебе нужно идти в нотариальную контору или в суд за свидетельством о праве на наследство. И придётся собрать всех, кто имеет право на наследство в вашей семье.
Сяо Байдяо призадумалась: если собрать всю эту стаю хищников вместе, что же мне тогда перепадёт? В этот момент позвонили из больницы: «Кто у вас в семье главный? Тут брат и племянник покойного приехали, хотят забрать тело в морг, но при поступлении подпись ставила ты. Возвращайся скорее, решайте вопрос между собой».
Сяо Байдяо пулей прилетела в больницу. Глядит — и сын старшего брата свёкра примчался, и младший его брат, и племянница. Вся семья в сборе, и все требуют права заняться похоронами. Две стороны сошлись у приёмного покоя, обстановка накалилась до предела.
— Это я за стариком ухаживала и провожать его буду, — заявила Сяо Байдяо. — С чего это вы вдруг налетели и хотите распоряжаться?
— Не думай, что я дурак, — вскинулся старший племянник. — У дяди на зарплатной карте было никак не меньше трёхсот тысяч, а ты о них ни слова. Мы все эти годы тоже долг исполняли, заботились о нём, у нас он и жил, и ел, и спал под моим присмотром. Знаем мы, что у тебя кто-то на стороне есть, не думай, что семья Ду об этом не ведает. С какой стати деньги Ду должны уйти к чужаку? К тому же, ты уже квартиру на себя переписала, чего тогда в старый дом шастала?
— Я отцу овощи носила, — огрызнулась Сяо Байдяо.
— Кто знает, зачем ты туда ходила, — вставила младшая племянница. — Старику-то одиноко было, вот ты и вилась вокруг, ублажала его.
— Заткнись, нечего тут грязью поливать! — выкрикнула Сяо Байдяо. — Как вошла в вашу семью Ду, так ни дня счастья не видела.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
