Похороны прошли с помпой: семнадцать чёрных «Ауди» вслед за «Линкольном»-катафалком трижды объехали вокруг Первого нефтеперерабатывающего завода. Ай Сань, высунувшись из люка головной машины, выкрикивал:
— Светла луна, и звёзд немного, на юг сороки держат путь. Кружат три раза вкруг деревьев, на чью же ветку им прильнуть? Гора не тяготится высью, и море — глубиной своей. Почтенный Ду ложится в землю, не будьте ж горестны душой.
Урну с прахом поместили в склеп, накрыли мраморной плитой, запечатали, и на этом всё закончилось. Сяо Байдяо выплатила Ай Саню остаток суммы, а тот сказал Ай Чэнь, чтобы она на машине помогла старшей сестре уладить кое-какие дела. Сяо Байдяо отправилась в банк, предъявила сберегательную карту с нотариальным свидетельством и перевела себе двести тысяч. Ай Чэнь думала, что на этом дела закончены, но Сяо Байдяо понадобилось ещё и на рынок ценных бумаг. Она пробыла там полчаса, а когда вышла, её лицо сияло.
— Твой отец действительно умён, — сразу принялась она хвалить. — Если бы не его совет, я бы понесла огромные убытки. Ох, ну и свёкор мне достался, всю жизнь на всём экономил, и только сегодня я узнала про акции «Маотай», купленные в две тысячи пятом году. Если бы он отдал их мне раньше, разве я не относилась бы к нему ещё лучше?
Ай Чэнь просто мимоходом спросила:
— И сколько же старик их купил?
Сяо Байдяо не ответила, а просто сняла пальто и сменила тему:
— Погода действительно стала жаркой, эту норку весной точно нельзя носить, вся взмокла.
Вечером, вернувшись домой, Ай Чэнь спросила у Ай Саня:
— Как ты мог позволить ей самой забрать столько денег?
— А ты скажи, есть ли в их семье хоть один приличный человек? — ответил Ай Сань. — Есть ли хоть один почтительный сын? Хоть кто-то, в ком осталось что-то человеческое? Нет. Поэтому я и подбросил им зарплатную карту как приманку, чтобы они решили, будто кусок этот невелик, да ещё и на похороны придётся потратиться — а вдруг денег не хватит, кто будет доплачивать? Пока есть что взять, никто не хочет искать себе лишних проблем. Стоило им подписать нотариальный акт, как Сяо Байдяо стала единственной законной наследницей, а родственники так и не узнали, сколько на самом деле денег было у старика. Я так поступил, чтобы, во-первых, мы могли заработать, а во-вторых, чтобы вся эта семейка осталась довольна. Если люди дрянные, ты же не можешь приговорить их к расстрелу. Это бизнес: если заказчик доволен и ты при деньгах, значит, всё в порядке. У старика теперь отличное место на кладбище, памятник красивый, но разве кто-то придёт к нему на могилу? Сожжёт ли ему кто-нибудь хоть немного бумажных денег на праздник Цинмин? У людей чувства сохраняются только три поколения, а тех, кто был раньше, они и в глаза не видели, откуда там взяться чувствам? Так что вы с Лю Чжэнляном поторопитесь, а если не получается, просто возьми его в оборот, забеременей и роди. Для меня и внук от дочки сможет жечь благовония на могиле, хоть кто-то будет помнить после смерти, и то хорошо. А иначе посмотри на нас, простых смертных: в историю мы не попадём, песен о нас не споют, в кино не снимут. Проживёшь жизнь на этом свете и ничего не оставишь — кто, кроме собственных детей, о тебе вспомнит?
Позже Сяо Байдяо продала квартиру рядом с торговым центром, порвала все связи с любовником с этиленового химического завода и, по слухам, уехала вести бизнес на юг. Ай Чэнь поискала в интернете информацию об акциях «Маотай» за две тысячи пятый год: тогда они стоили всего пятьдесят юаней, а сейчас перевалили за девятьсот.
Чэ Минмин во время приёма столкнулась со странным случаем. Из деревни Сыфантай привезли Лао Литоу. Ему было шестьдесят пять лет, два месяца назад у него начались лихорадка и кашель, он постоянно сплёвывал густую мокроту, а в груди была такая боль, словно кто-то двадцать четыре часа в сутки без перерыва разбивал кувалдой камни у него на груди.
В конце концов он уже не мог терпеть это дома, да и скрывать болезнь стало невозможно, поэтому сын, живший в той же деревне, обнаружил его состояние и привез в больницу. Измерили сатурацию — всего восемьдесят пять процентов. Тут и говорить нечего, явно болезнь лёгких. Невестка Лао Литоу, услышав это число, даже отчитала своего мужа:
— Смотри, целых восемьдесят пять процентов, а ты-то всполошился, нагнал на людей страху почём зря.
Чэ Минмин, не поднимая головы от снимка КТ, произнесла:
— При семидесяти процентах человек может легко скончаться, а восемьдесят пять — это уже очень серьёзно.
Невестка смутилась и пробормотала под нос:
— А я-то думала, что конец наступает при нуле процентов. Мы люди тёмные, не обессудьте.
Старик приехал в больницу, опираясь на сына, но теперь, сидя в зале ожидания экстренной помощи, уже не мог подняться. Сыну пришлось приложить немало усилий, чтобы дотащить Лао Литоу на спине до кабинета. Сначала старику ставили капельницы в поселковой лечебнице, говорили, что это воспаление бронхов, но за полмесяца лучше не стало. Таблетки солодки и сиропы от кашля тоже не помогали. В лечебнице, увидев это, сказали, что нужно переводиться, иначе они выпишут уведомление о критическом состоянии. Сяо Ли решил, что уведомление пусть оставляют себе, и поспешил во вторую городскую больницу. Если и здесь не помогут, придётся брать такси и ехать в Шэньян.
Чэ Минмин взглянула на снимок и не сомневалась: это пневмония. Структура лёгких на снимке была вся белёсая, с эффектом матового стекла. Однако она задумалась: при обычной бактериальной инфекции антибиотики, которые кололи в лечебнице полмесяца, должны были дать хоть какой-то эффект.
Так что же это за болезнь?
Как мне её лечить?
Какое лекарство использовать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
