Она повела Сигуан в сад, где они прогуливались среди цветов и непринужденно беседовали.
Рядом прыгала маленькая гунчжу.
Служанки и мамушки держались далеко позади.
Атмосфера была удивительно легкой.
Перед визитом Сигуан немного нервничала.
Ведь влияние Цзинь-вана на императора было известно всему двору.
Говорили, что после приезда маленькой Чаннин-гунчжу в столицу она входила и выходила из дворца словно из собственного сада.
Император даже отложил государственные дела и несколько дней лично водил ее по Западному саду.
Но, увидев супругу Цзинь-вана и маленькую гунчжу, Сигуан вскоре успокоилась.
Гунчжу была живой и милой, быстро привыкла к Си-гуан.
Супруга Цзинь-вана оказалась очень доброй и совершенно лишенной высокомерия.
Сигуан почувствовала, что та искренне ей симпатизирует, и сама прониклась к ней близостью.
Она рассказала ей множество подробностей об императоре.
Что он любит есть, какие книги читает.
А затем сказала:
— Сигуан, император может казаться человеком, к которому трудно приблизиться. Но это лишь потому, что он с детства был одинок.
— Поэтому ты не должна его бояться и не должна стесняться показывать ему свой настоящий характер.
— Ты мне очень нравишься. Думаю, когда император узнает, какая ты хорошая, ты непременно понравишься и ему.
Сигуан замерла.
Она неподвижно смотрела на улыбающуюся женщину и вдруг вспомнила слух, который несколько лет назад неизвестно откуда до нее дошел.
Говорили, что Цзинь-ван был сыном покойного императора и той самой «священной девы».
Из-за сложного происхождения его воспитывали в семье Вэйго-гуна, который был почти названым братом покойного государя.
А нынешний император был сыном Цзинь-вана.
Сигуан не знала, когда, где и кем был придуман этот слух.
Он казался слишком нелепым, поэтому вскоре исчез.
Но сейчас Сигуан вдруг испытала странное чувство.
Ей показалось, что она ощутила необычайно глубокую любовь этой женщины к тому, кого та называла «императором».
Из глубины ее сердца постепенно поднялось теплое чувство.
Сигуан посмотрела на женщину, которая с такой надеждой взирала на нее, и медленно, но твердо кивнула:
— Госпожа, не беспокойтесь. Я постараюсь.
— Сестричка, пойдем кататься на качелях! Я очень люблю качели!
Маленькая гунчжу внезапно схватила Сигуан за руку и указала на качели впереди.
Сигуан с детства любила качели и отличалась смелостью.
Каждый год во время Праздника дочерей, когда девушки из знатных семей собирались покататься, именно Сигуан взлетала выше всех и неизменно побеждала.
Она посмотрела на супругу Цзинь-вана.
Та улыбнулась:
— Иди. Только осторожнее.
Сигуан кивнула, взяла маленькую гунчжу за руку и повела ее к качелям.
Она встала на доску.
Маленькая гунчжу снизу с восхищением смотрела на нее, а служанки, постепенно подошедшие ближе, хлопали и радостно кричали.
Сигуан раскачивалась всё выше и выше.
Она словно вернулась в беззаботные годы юности.
На ее лице появилась улыбка, которой давно никто не видел.
Император узнал, что мать и сестра накануне приехали в загородный сад и останутся там на несколько дней.
В тот день после полудня он покинул дворец, желая провести время с ними.
Но его привлек донесшийся из сада смех.
Он направился туда и увидел необыкновенную картину.
Вдали стояла красивая девушка в темно-красном платье.
Она раскачивалась на специально построенных для маленькой гунчжу качелях.
Над ней свисали каскады глицинии.
Ее белые запястья напоминали снег, легкая фигура взлетала словно ласточка.
Широкие рукава развевались на ветру, подол одежды трепетал, а на лице сияла улыбка.
Смех девушки уносился ветром.
Она казалась небесной феей, случайно спустившейся в мир людей.
Император не подошел.
Он просто стоял в стороне и долго молча смотрел.
Сигуан и маленькая гунчжу играли еще долго.
Лишь когда девочка устала, Сигуан вместе со служанками проводила ее отдыхать.
Во время катания волосы Сигуан растрепались.
Когда она приводила себя в порядок, то обнаружила, что у виска исчезла жемчужная заколка.
Девушка предположила, что заколка упала в траву, и вместе со служанкой вернулась к качелям.
Они долго искали, осмотрели каждый клочок земли под качелями, но так и не нашли украшение.
Сигуан пришлось отказаться от поисков.
Она уже собиралась уходить, как вдруг сзади раздался мужской голос:
— Ты ищешь вот это?
Сигуан резко обернулась.
Перед ней стоял красивый молодой мужчина, неизвестно откуда появившийся в саду.
Он смотрел прямо на нее.
На ладони он держал вещь, которую она потеряла.
Это была ее жемчужная заколка.
Сигуан изумилась.
Она не понимала, как во владения гунчжу мог войти незнакомый молодой мужчина.
Девушка немедленно развернулась и быстро пошла прочь.
Но вдруг остановилась.
Медленно повернулась и снова посмотрела на юношу.
Он стоял прямо, его взгляд был спокойным.
Между бровями чувствовалась властность, а от всей его фигуры исходило особое давление, свойственное лишь человеку, занимающему высочайшее положение.
В задний сад маленькой гунчжу этот человек вошел словно в место без охраны.
Кто еще во всей Поднебесной мог обладать подобной властью?
Сердце Сигуан резко забилось.
Она даже забыла опуститься на колени и совершить поклон.
Девушка просто застыла, широко раскрытыми глазами глядя, как молодой мужчина направляется к ней.
Он остановился прямо перед ней.
Император был очень высок.
Оказавшись рядом, он смотрел на Сигуан сверху вниз.
Наконец девушка пришла в себя, успокоилась и поспешно опустилась на колени.
Взгляд императора задержался на ее лице, покрытом румянцем после катания на качелях.
Затем он медленно опустился к волосам, где не хватало одной жемчужной заколки.
Император поднял руку и осторожно вставил заколку обратно в ее волосы.
Движение было необычайно мягким.
Сердце Сигуан забилось еще быстрее.
Лицо мгновенно покраснело, уши запылали.
Она совершенно растерялась и не знала, как реагировать.
Нужно ли благодарить его?
Или сказать что-то еще?
Девушка еще не успела решить, как над ней легла тень.
У самого ее уха прозвучал голос:
— Я слышал, что ты презираешь положение моей императрицы и не хочешь становиться моей женой?
Сигуан оцепенела от испуга.
Она медленно подняла голову.
Молодой мужчина слегка наклонился к ней и смотрел с улыбкой, в которой смешались насмешка и холодная серьезность.
— Ты не ошибаешься. Быть моей императрицей действительно очень неприятно.
— Но у тебя нет выбора. Понимаешь?
— Хочешь выращивать дыни и бобы? Это тоже несложно.
— Приходи во дворец, и я позволю тебе всю жизнь выращивать там дыни и бобы.
Он наклонился еще ближе.
Сигуан почти чувствовала запах агарового дерева, исходивший от его одежды.
Император говорил почти шепотом, словно насмехался над ней, но в его словах слышалась и угроза.
Затем выпрямился и спокойно сказал:
— Встань.
После этого развернулся и широкими шагами ушел.
Молодой император наконец произнес перед этой девушкой слова, которые давно застряли у него в горле.
Уходя, он краем глаза заметил ее побледневшее, совершенно ошеломленное лицо.
И вдруг почувствовал себя необычайно счастливым.
«Привезти ее во дворец и заставить выращивать дыни и бобы во дворце Куньнин — не такая уж плохая мысль», — весело подумал он.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
