За стенами города Чжучжоу бесновался ветер, вздымая тучи песка и заслоняя большую часть солнца.
Боевой конь под Ди Фэном шумно втянул ноздрями пыльный воздух, глухо заржал и нетерпеливо ударил копытом о землю.
Из строя позади донеслось приглушенное солдатское ругательство:
— Проклятая погода! Сукины дети из Еци совсем нас ни во что не ставят! — закончив браниться, воин с силой сплюнул на землю.
Ди Фэн нахмурился, натянул поводья и обернулся к строю: разобрать, кто именно это выкрикнул, было невозможно, но на лицах воинов читалось неприкрытое раздражение.
Его взгляд тяжело скользнул по передним рядам:
— Воинский устав забыли?! Прекратить пустую брань в строю!
Конный отряд в две тысячи всадников — сила немалая, и они простояли здесь с самого раннего утра; время уже близилось к полудню, а со стороны Еци за городскими стенами не показалось ни единой живой души.
Не только у воинов за его спиной клокотала ярость, даже обычно невозмутимый Ди Фэн с трудом сдерживал гнев.
Он прибыл сюда лично по высочайшему приказу Ин Хуань, чтобы сопроводить восемь тысяч мирных жителей, строго соблюдая условленный срок и место, а люди из Еци до сих пор неизвестно где пропадали!
Ди Фэн поднял глаза и посмотрел вдаль: сквозь марево пыли смутно проступала сторожевая башня Чжучжоу.
Уговор гласил не приближаться к Чжучжоу ближе чем на десять ли; он сдержал слово, но после полудня томительного ожидания злоба его воинов на Еци лишь разгоралась с новой силой.
Пока он размышлял, из левого крыла строя выехал сотник и, указав плетью на восток, громко крикнул:
— Генерал, смотрите!
Вдали, за клубами поднятого песка, смутно показался одинокий всадник, мчавшийся во весь опор.
Ди Фэн сместил коня на несколько шагов вперед, прищурившись. Когда всадник приблизился, стало ясно, что это гонец из Еци.
Тот осадил коня лишь в двадцати шагах от строя и, даже не спешившись, прямо из седла сложил руки в приветствии:
— Я прибыл по приказу генерала Чжу…
Договорить он не успел: из переднего ряда тайшуйского войска вылетели двое всадников и встали по бокам от Ди Фэна. Взмахнув плетью в сторону гонца, один из них рявкнул:
— Перед тобой наш генерал Ди! Неужели Чжу Сюн об этом не знает?! Почему он сам не явился навстречу?!
Этот офицер давно кипел от злости и теперь разом выплеснул всю накопившуюся ярость. Грозный оклик заставил посыльного из Еци кубарем скатиться с коня на землю:
— Недостойный не знал, что генерал Ди прибыл лично, виноват! Генерал Чжу велел передать: чтобы избежать сумятицы из-за скопления войск, стороны выставляют не более сотни всадников и сходятся в трех ли впереди. Что касается подданных Еци, пусть генерал выделит еще двести всадников для их сопровождения.
Ди Фэн помрачнел: какая спесь!
Пальцы сжали поводья; про себя он холодно усмехнулся: этот Чжу Сюн на поле боя никогда не отличался особой доблестью — с чего же теперь вздумал строить из себя важную птицу?!
Поразмыслив мгновение, Ди Фэн вполголоса отдал распоряжения двум офицерам рядом, после чего бросил гонцу:
— Будь по-вашему.
Отобрав две сотни отборных конников, он последовал за гонцом по следам копыт. Вскоре впереди показалось развевающееся на ветру знамя с вышитым иероглифом «Чжу», и Ди Фэн натянул поводья.
Чжу Сюн сдержал слово: его сопровождало лишь около сотни всадников.
Оба полководца медленно выехали навстречу друг другу, остановились шагах в десяти и смерили друг друга тяжелыми взглядами.
Ди Фэн через силу криво усмехнулся:
— Генерал Чжу.
Чжу Сюн тоже не выказал дружелюбия и лишь небрежно кивнул:
— Генерал Ди.
Глядя на его заносчивый вид, Ди Фэн снова почувствовал укол раздражения:
— Осмелюсь спросить: по какой причине генерал Чжу так опоздал?
Чжу Сюн вытаращил глаза:
— Да я и сам не горел желанием тащиться сюда так поздно! Но по дороге пришлось волочить за собой обузу, она-то и задержала меня в пути!
Эти бессвязные, грубые слова звучали совершенно непонятно.
Ди Фэн нахмурился и быстро окинул взглядом стан противника, тут же приметив странность.
Конница Еци выстроилась боевым порядком «гусиным клином», а позади строя виднелась двухколесная повозка — зрелище на редкость нелепое и чужеродное для военного разъезда.
Ди Фэн не понимал, что за штуку выкинул Чжу Сюн, но не хотел множить лишние дрязги, поэтому лишь холодно произнес:
— Всех жителей я привел в целости. Чего теперь хочет генерал Чжу?
Чжу Сюн мотнул головой в сторону строя, и вперед вышли двое воинов, держа в руках толстые книги подушных списков.
Чжу Сюн произнес:
— Наш император велел пересчитать каждого человека двор за двором. Надеюсь, генерал Ди пойдет навстречу и не сочтет за труд подождать.
Ди Фэн махнул рукой за спину: всадники раздались в стороны, и позади показалась сплошная черная людская масса. Под конвоем тайшуйских солдат народ Еци медленно двигался издалека.
Чжу Сюн через слово сыпал ругательствами и держался с показной грубостью, но, вопреки ожиданиям, дело повел на редкость толково. Он раздал списки своим сотникам, разбив людей на сотни для проверки, а другой отряд выделил для сопровождения переписанных жителей прямо в ворота Чжучжоу.
Ди Фэн давно отъехал в сторону. Глядя на то, как военные писцы сверяют списки, он видел, как возвращенные жители Еци чуть ли не плакали от счастья, непрерывно отвешивая поклоны Чжу Сюну.
Тот поклонов не принимал и сам направился к Ди Фэну:
— Генерал Ди, у меня есть еще одно дело.
Ди Фэн взглянул на него:
— Какое же?
Чжу Сюн пошарил в кожаной суме, притороченной к конскому брюху, достал небольшую шкатулку и протянул ему:
— Мой государь сказал: Тайшуй в этот раз не взял с Еци ни единого медяка выкупа, явив тем самым истинную добродетель. Надеюсь, генерал Ди доставит эту вещь в столицу и преподнесет вашей государыне в знак благодарности нашего императора.
Ди Фэн окаменел. Медленно приняв шкатулку, он невольно вспомнил взгляд Хэ Си, обращенный на Ин Хуань в тот день в павильоне Фэнлэ, и на душе снова стало муторно.
Шкатулка была выточена из дерева, украшена перламутровой инкрустацией, а по гладким стенкам скользили тонкие золоченые узоры — сдержанно, но дорого.
Она казалась почти невесомой в ладони; трудно было угадать, что внутри.
Крышку стягивала желтая лента тайных донесений, а на месте скрепления стоял оттиск государевой печати.
…Это определенно была вещь Хэ Си.
Ди Фэн на миг засомневался, не зная, принимать ли её. В конце концов, он отвечал лишь за передачу людей; подобало ли ему вот так, без доклада, брать послание от чужого государя?
Этот мужчина и впрямь был необуздан и дерзок: пренебрегая всеми правилами и вековыми обычаями, он делал лишь то, что вздумается…
Ди Фэн сжал губы, спрятал шкатулку и ответил Чжу Сюну:
— Я непременно передам её нашей государыне.
С лица Чжу Сюна сошла напряженность, словно с плеч свалилась тяжелая ноша. Он кивнул и больше ничего не сказал, лишь окинул долгим взглядом тайшуйскую конницу, обдумывая что-то свое.
Ди Фэн не спускал глаз с поля между двумя отрядами. Прошло еще больше часа. Ветер постепенно стих, пыль осела, и горизонт прояснился, теперь отсюда можно было отчетливо разглядеть шеренги караульных на внешней городской стене Чжучжоу.
Убедившись, что все жители уведены под защиту крепости, Чжу Сюн передал ему сверенный список с пометками и с подобием улыбки произнес:
— Генерал Ди, премного благодарен.
Ди Фэн в глубине души презирал этого человека, но из приличия всё же слегка склонил голову в седле:
— Вы тоже потрудились на славу, генерал Чжу.
Они обменялись взглядами, тут же отвели глаза и одновременно натянули поводья, собираясь разъехаться в противоположные стороны.
В этот самый миг воздух прорезал свист стрелы. Прежде чем Ди Фэн успел что-либо понять, наконечник оцарапал тыльную сторону кисти, сжимавшей поводья, пролетел дальше и с глухим стуком вонзился в песок прямо перед копытами коня Чжу Сюна.
Оперение стрелы всё еще дрожало, а в обоих отрядах уже вспыхнуло смятение.
Невзирая на жгучую боль в рассеченной руке, Ди Фэн рванул поводья, проскакал несколько шагов вперед и яростным окриком приказал тайшуйским всадникам сомкнуть строй.
Он никак не ожидал, что Чжу Сюн решится на такой подлый удар в спину!
Еци и впрямь замышляло недоброе!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
