Ло На снова погрузилась в раздумья.
— Аренда помещений на той гастрономической улице за нашей школой дорогая?
— Недёшево. Где в районе университетского городка найдёшь дешёвые места?
— Вот как…
— Что такое?
Ло На рассказала У Цзэ о том, что Дай Юйся и Цзян Тянь хотят открыть свою лавку, и добавила:
— Я помню, у тебя вроде были знакомые, которые занимаются строительством и ремонтом, если…
— Ло На, — У Цзэ, не сводя глаз с дороги, произнёс: — Тебе не кажется, что ты слишком уж печёшься об этих спортсменах?
— А что в этом плохого?
— Дело не в том, плохо это или нет, но во всём должна быть мера. Одно дело присматривать за ними в команде, но ты продолжаешь это делать и после их ухода. Если ты будешь так возиться с каждым, никакой жизни не хватит.
— Да сколько их там всего в команде?
У Цзэ не ответил.
В машине на полминуты воцарилась тишина. Ло На тихо проговорила:
— В последний раз. Цзян Тянь всё-таки тренировался у нас два или три года, если ему нужна помощь, давай поможем, ладно?
У Цзэ покосился на неё.
— Как хочешь. Уговаривать тебя бесполезно.
Помолчав ещё немного, У Цзэ сказал:
— Поедем со мной домой.
Ло На слегка опешила. У У Цзэ не осталось ни одного родственника, так что под «домом» он мог иметь в виду только дядю Вана — своего первого тренера, перенёсшего кровоизлияние в мозг.
У Цзэ добавил:
— Ему в последнее время нездоровится, твой визит, возможно, его порадует.
Ло На ответила:
— Хорошо. Я и сама по дяде Вану соскучилась, когда поедем?
— В любое время. Когда ты хочешь?
— Может, прямо сейчас? Всё равно сегодня я свободна.
У Цзэ закурил и развернулся на следующем перекрёстке.
Дом дяди Вана находился неблизко от школы, в старом микрорайоне; У Цзэ снимал для него однокомнатную квартиру. Он также нанял сиделку, чтобы та присматривала за ним, что обходилось в копеечку. Ло На знала, что у У Цзэ есть подработки: во-первых, он помогал школьникам тренироваться в спринте, чтобы те получили второй разряд и дополнительные баллы при поступлении; во-вторых, помогал в мотоциклетном магазине друга, зарабатывая на карманные расходы.
Последствия кровоизлияния у дяди Вана были тяжёлыми, он практически не мог обходиться без посторонней помощи. Однако в прошлый раз, когда она приходила, с ним можно было хотя бы перекинуться парой слов, а сейчас он не мог вымолвить ни звука.
— Дядя Ван, я пришла навестить вас.
Ло На подошла к плетёному креслу. Дядя Ван лежал в нём, одетый в белую майку; его постаревшее лицо было обращено к окну, а взгляд был пустым. Сиделка обмахивала его веером. Она сказала Ло На:
— Не зовите его, он уже никого не узнаёт.
Ло На обернулась к У Цзэ:
— Почему всё так серьёзно? Ведь раньше всё было в порядке.
У Цзэ не выглядел обеспокоенным, он даже не вошёл в комнату и не снял обувь — просто умылся в раковине у входа.
— Терпимо.
Ло На была крайне недовольна таким ответом, но спорить не стала и взяла веер у сиделки.
— Давайте я.
Она не верила, что дядя Ван её не узнаёт. Присев у кресла, она терпеливо заговорила с ним.
Сиделка сказала:
— Тогда я пойду за продуктами.
Проходя мимо У Цзэ, она заметила, что на нём лица нет. Она понимала, почему он не проходит вглубь квартиры, а лишь умывается у самого входа. Но даже самая ледяная вода не могла унять тревогу в его сердце.
Она похлопала его по плечу, он не проронил ни слова.
Сиделка ухаживала за дядей Ваном уже несколько лет. Раньше, когда здоровье позволяло, старик рассказывал ей о своём непутёвом ученике.
Когда умерла бабушка У Цзэ, в семье больше никого не осталось. У Цзэ изначально не хотел больше заниматься спортом и собирался пойти работать, но дядя Ван силой заставил его тренироваться и ни за что не отпускал. Он делал всё возможное, чтобы заботиться об У Цзэ и тренировать его, в конце концов даже перестал платить за собственную страховку.
Старик был женат один раз, но жена сбежала с кем-то другим, детей у них не было. Он растил У Цзэ как собственного сына. Он заставил У Цзэ получить свидетельство спортсмена первого разряда, чтобы тот поступил в университет. В то время результаты фиксировались вручную, и У Цзэ не повезло: ему попался продажный экзаменатор, который с ходу заломил пятьдесят тысяч. У Цзэ тут же его побил, и в итоге дяде Вану пришлось силой тащить его к тому человеку с повинной головой, а цена взятки подскочила до восьмидесяти тысяч.
Дядя Ван выгреб все свои сбережения на старость, так что позже, когда он заболел, денег на лечение не осталось.
У У Цзэ был острый язык; он всегда говорил дяде Вану: «Как же вовремя ты заболел — я как раз начал зарабатывать, а не то гнить бы тебе в больнице живым трупом».
Старик никогда не обижался на колкости У Цзэ.
Сиделка ушла, дверь тихо затворилась.
С бесстрастным лицом У Цзэ курил у порога, глядя, как Ло На, присев у плетёного кресла, раз за разом тщетно пытается достучаться до старика. Прошлое, подобно дыму, поднималось вверх тонкими струйками.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
