Ло На сказала:
— Подожди, сваришь, когда придёт Дуань Юйчэн.
Цзян Тянь скривился.
— Он тоже придёт?
— Да, ты не рад?
Цзян Тянь пожал плечами.
— Нет.
Когда Дуань Юйчэн примчался в заведение, Ло На как раз обсуждала с Цзян Тянем вопросы управления кафе. Дуань Юйчэн возник за спиной Ло На подобно порыву ветра. Он стоял против света, и его тень, упавшая на стол перед ней, казалась внушительной, словно гора.
Ло На обернулась, и Дуань Юйчэн улыбнулся ей сверху вниз.
Внешне он остался прежним, но в нём всё же что-то изменилось. В этом возрасте парни — как молодые деревца: стоит солнышку пригреть, и они, если чуть зазеваешься, тут же вымахивают вверх.
Дуань Юйчэн спросил:
— Ты чего? Не узнаёшь меня?
Стоило ему улыбнуться, как вернулось знакомое чувство — изгиб его губ был точь-в-точь как у той маленькой морской волны, которую она когда-то купила.
Он бросил багаж у стула и язвительно заметил:
— Впрочем, неудивительно. Мы ведь так давно не виделись. Вы хоть помните, как меня зовут?
Ло На: — …
Он использовал вежливое обращение, но в его тоне не было ни капли почтения.
Ло На сказала:
— Не паясничай, садись.
Дуань Юйчэн хотел было ещё поязвить, но внезапно заметил Цзян Тяня в поварской форме. От неожиданности у него подкосились ноги, и он в ужасе посмотрел на Ло На. Ло На рассказала ему об открытии кафе, но Дуань Юйчэн и Цзян Тянь никогда не находили общего языка. Даже когда Ло На пыталась их свести, они лишь обменивались формальными приветствиями.
Цзян Тянь ушёл работать на кухню.
Ло На и Дуань Юйчэн остались сидеть друг против друга.
Днём в кафе было слишком тихо — настолько, что это вызывало тревогу. Ло На долго готовилась прочитать ему нотацию, но так и не смогла начать.
Дуань Юйчэн достал пакет и протянул ей. Ло На взяла его и взвесила в руке — он был довольно тяжёлым.
— Что это?
— Привёз тебе.
Она открыла пакет. Внутри оказалось несколько коробок грушевого сиропа, зелёный чай, изысканно упакованные сладости и, наконец, видеокамера.
Ло На первым делом достала камеру. Дуань Юйчэн почесал щёку и сказал:
— Там запись.
Он сидел на оранжевом стуле, и его светлый спортивный костюм на этом фоне казался очень ярким. Его длинные пальцы перебирали тарелки, глаза были опущены, а голос звучал непринуждённо.
— Это запись моих соревнований. Я попросил Дася-цзецзе снять их для меня.
Ло На отозвалась коротким «о».
Дуань Юйчэн продолжил:
— Хоть ты и была занята и не приехала, я подумал, что, когда у тебя появится время, тебе, возможно, захочется узнать, как я выступил на своих первых соревнованиях.
Ло На промолчала.
Спустя пять секунд уголки его глаз чуть приподнялись, взгляд стал ярче, а голос — ещё тише.
— Захочется?
От этого вопроса у Ло На затрепетало сердце.
То ли её мучила совесть, то ли самомнение зашкаливало, но ей казалось, что в каждой фразе Дуань Юйчэна кроется попытка прощупать границы дозволенного.
Дуань Юйчэн знал меру. Хотя иногда он бывал безумен или своенравен, обычно это происходило из-за беспокойства о спортивной карьере. В жизни же он был умён. Намного умнее её. Он постоянно, как бы невзначай, нащупывал её границы — взглядом, интонацией, — медленно проникая в тот уголок её сердца, где не было места обычному подопечному.
Нельзя об этом думать…
Ло На с силой ущипнула себя под столом в наказание, но перестаралась и невольно шикнула от боли.
— Что такое?
— Ничего…
Цзян Тянь принёс готовую лапшу с говядиной. Он знал аппетиты спортсменов, особенно после крупных соревнований, когда напряжение спадает, а колоссальные нагрузки последних дней превращаются в зверский голод. Он смешал три порции в одну и подал в огромной миске из нержавеющей стали, словно работник свинофермы.
Ло На убрала пакет с подарками и сказала:
— Ешь.
Почувствовав аромат лапши, Дуань Юйчэн ощутил, как в животе заурчало. Ему хотелось зарыться лицом прямо в миску.
Ло На спросила: — Какое место занял?
Он освободил одну руку и показал семь пальцев.
— Сколько очков?
— Шесть тысяч триста сорок семь.
Ло На кивнула.
Дуань Юйчэн, с набитым лапшой и мясом ртом, походил на большеротую обезьянку.
— Пойдёт?
— Круто.
Ему было приятно это слышать. Проглотив пару кусков, он снова поднял на неё глаза.
Ло На сказала: — Ешь медленнее, не подавись.
Ло На не знала, что Дуань Юйчэн на самом деле ждал — ждал, когда она объяснит, почему не приехала на Универсиаду и почему в тот день так сурово его отчитывала.
Но Ло На ничего не сказала, даже когда они закончили есть и собрались уходить.
У Ло На в команде накопилось много дел, поэтому, посидев немного, она ушла. К тому времени как Дуань Юйчэн доел всю миску лапши, уже вечерело, и солнечный свет стал густым, словно остатки бульона.
Сытый и довольный, он рыгнул и замер на месте, глядя в пустоту.
Ло На забрала подарки, и теперь у него на душе было так же пусто, как в миске перед ним.
— Поел — проваливай, нечего тут торчать.
Дуань Юйчэн обернулся: Цзян Тянь всё ещё был в своей жуткой поварской форме. Дуань Юйчэн никогда не видел таких длинных поваров — тот напоминал ходячий сачок для стрекоз. Надень он колпак, и наверняка подпирал бы потолок.
Цзян Тянь сел позади него, в трёх метрах, и холодно уставился на него.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
