Двое военачальников стояли на стене, глядя, как отряд Ди Фэна летит вперёд на пределе возможностей. Скорость тайшуйских рядов лишь возрастала, и никто не собирался сбавлять темп.
…Они что, сошли с ума?! Видят же, что моста нет — почему они не останавливаются?!
Кожа между большим и указательным пальцами на руке Сюэ Хуэя лопнула, выступили капли крови. Его глаза, прикованные к полю за стенами, расширялись всё больше:
Встретив водную преграду, войско Тайшуя даже не подумало отступить. С громовым кличем, сотрясавшим небеса, воины без малейшего колебания бросались прямо в воду и с яростным ревом вброд форсировали ров, наперегонки взбираясь на крутой берег и устремляясь прямо к воротам Чжучжоу!
Сюэ Хуэй зажмурился, затем снова открыл глаза: морок не рассеялся. Тайшуйские полки надвигались, и впереди строя он уже отчётливо различал султан на шлеме Ди Фэна.
Хоть и стояло лето, утро только занималось, и вода в крепостном рву оставалась ледяной. Но эти ратники словно ничего не чувствовали!
Стоявший рядом Лю Жуй уже кипел от бешенства; он взревел:
— Подлец Ди Фэн! Напал на лагерь ночью, применив бог весть какие грязные уловки! А теперь нагло лезет к самым стенам! Неужто с жалкими пятью тысячами он рассчитывает взять Чжучжоу?! Пусть только откроют ворота, мы выстроимся в поле — и посмотрим, чья возьмет! — Лицо его багровело; повернувшись к Сюэ Хуэю, он выпалил: — Командующий, дайте мне моих людей, позвольте выйти за ворота и сразиться с ним!
Сюэ Хуэй тяжело перевел дыхание. Ярость в его груди разгоралась всё сильнее. Он понимал, что Лю Жуй молод и горяч, а слова его продиктованы уязвленной гордостью, что для полководца считалось величайшим пороком. Но и у самого Сюэ Хуэя сердце разрывалось от гнева и обиды!
Его армия только что понесла тяжелый урон. Но ведь тайшуйцы провели без сна всю ночь, люди и кони измотаны, да еще форсировали ледяную воду вброд. В открытом столкновении у войск Еци шансов на победу куда больше: если вывести полки за стены, спесь с Ди Фэна наверняка удастся сбить…
Стоило этой мысли зародиться, как удержать ее было уже невозможно. Кровь ударила Сюэ Хуэю в голову; глядя на приближающиеся порядки Тайшуя, он жаждал лишь одного — обнажить клинок и утопить позор в крови врага!
Он обернулся, посмотрел на Лю Жуя и жестко отчеканил:
— Я сам поведу войско из ворот!
Полки построились перед крепостными воротами в строгом боевом порядке.
Створки ворот Чжучжоу медленно разошлись. Напор тайшуйского клина был нацелен прямо в створ, однако они не двигались с места.
Армия Еци выходила наружу. В центре строя медленно двигался Сюэ Хуэй: алые латы, черный султан, длинное копье наперевес. Взгляд его был устремлен на врага.
Полки Тайшуя замерли. Ди Фэн во главе строя держал порядок и неотрывно наблюдал за воротами. Воины Еци выходили наружу, их ряды ширились, однако полководец не отдавал приказа.
Сюэ Хуэй со своей свитой выехал на равнину. Алый доспех бросался в глаза посреди строя, выдавая его с первого взгляда.
Заметив его издали, Ди Фэн сверкнул темным блеском глаз, губы изогнулись в усмешке. Ноги резко сжали бока скакуна; перехватив копье, он взметнул его над головой, указывая строю вправо, а затем развернулся лицом к врагу и сорвался вперед в безудержном галопе!
Двадцать восьмого числа восьмого месяца одиннадцатого года эры Дали генерал Ди Фэн сокрушил заставу Цинлюгуань и подошел к Чжучжоу. Полководец Еци Сюэ Хуэй вывел войска наружу и выстроился для боя.
Ди Фэн один на коне врезался во вражеский строй: прижавшись к шее скакуна, он прорвался к самому центру рядов Еци, ударом копья пробил шлем Сюэ Хуэя и лично сразил его, после чего захватил в плен Лю Жуя. Войска Еци были наголову разбиты, и тайшуйские полки ворвались в город.
Заняв Чжучжоу, Ди Фэн отправил срочное донесение ко двору с прошением перевести регулярные войска Цзянси для несения гарнизонной службы в городе, а остальным силам войска Фэншэн приказал встать лагерем за крепостными стенами.
В тайшуйском лагере под Чжучжоу всю ночь полыхали костры. Отовсюду доносился громкий смех, лица воинов сияли неприкрытой радостью.
После великой битвы полагалась щедрая награда. Ди Фэн держал железную дисциплину, однако в такую ночь не стал лишать солдат заслуженного торжества, позволив им вволю праздновать до рассвета.
Полог шатра главнокомандующего шелохнулся, и внутрь шагнул Фан Кай, не скрывавший довольной улыбки:
— Генерал!
Ди Фэн с невозмутимым видом поднял глаза, скользнул по нему взглядом и вновь склонился над столом, продолжая писать донесение для Военного совета:
— Что случилось?
Фан Кай почесал в затылке:
— Тот молоденький командир Лю Жуй, которого генерал взял живым… Наотрез отказывается от еды! Твердит, что непременно должен увидеть генерала лично!
Ди Фэн задержал кисть:
— Зачем?
Фан Кай ухмыльнулся:
— Говорит, хоть убей, не может уразуметь, как генерал умудрился взять заставу Цинлюгуань! Умоляет, чтобы генерал ему растолковал…
Ди Фэн усмехнулся:
— Раз не желает есть — пусть поголодает пару дней. Завтра выберу время и поговорю с ним.
Фан Кай кивнул, однако уходить не спешил. Он переминался с ноги на ногу, явно собираясь сказать что-то еще.
Ди Фэн вскинул бровь:
— Что еще?
Фан Кай вновь потер затылок и криво усмехнулся:
— Генерал… Сдавшиеся чиновники из Чжучжоу прислали генералу подношение.
Лицо Ди Фэна потемнело:
— Отошли назад.
Фан Кай скривился:
— Боюсь, так просто не вернуть…
Ди Фэн отложил кисть и слегка прищурился:
— Что ты темнишь?
Фан Кай хохотнул:
— Подношение уже у самого входа стоит. Сдается мне, генералу лучше принять его. — С этими словами он дважды хлопнул в ладоши, взглянул на Ди Фэна и с ухмылкой добавил: — Генерал, наслаждайтесь, а подчиненный удаляется!
Ди Фэн поднялся с места, собираясь осадить наглеца, но полог шатра уже распахнулся, и внутрь втолкнули женщину.
Не дожидаясь окрика, Фан Кай проворно выскользнул наружу. Тяжелая ткань полога опустилась, задев подол ее платья.
Ди Фэн замер, ошеломленный. Он никак не ожидал, что «подношением», о котором толковал Фан Кай, окажется живой человек…
Женщина стояла, низко опустив голову; ее тонкие плечи мелко вздрагивали, словно от беззвучных рыданий.
Ди Фэн подобрал полы одеяния, быстро спустился к ней и торопливо проговорил:
— Не плачьте…
Подойдя ближе, он вдруг почувствовал, что этот девичий стан кажется ему смутно знакомым.
Услышав его голос, пленница вскинула голову. Личико ее было залито слезами, бледное как полотно, отчего блестящие, полные слез глаза казались удивительно чистыми и притягательными.
Этот взгляд… Это лицо…
У Ди Фэна перехватило дыхание, в памяти мгновенно всплыли картины прошлого:
— Ты…
Девушка смотрела на него; страх на ее лице сменился изумлением, перешедшим в неверие:
— Вы… вы гене… генерал Ди?!
Едва эти слова сорвались с ее уст, она тут же прикусила губу и снова поспешно опустила голову.
Ди Фэн смотрел на нее в полном недоумении. Сделав шаг вперед, он спросил:
— Откуда ты знаешь мое родовое имя?
Она чуть шевельнулась, но лица не подняла; голос ее прозвучал совсем тихо:
— В тот день за стенами города… я слышала, как воины Тайшуя так окликали генерала…
Голос ее срывался от слез, в носу хлюпало — она все еще плакала.
Ди Фэн не видел ее лица и не знал, что выражает ее взгляд. Слушая эти сдавленные, беспомощные всхлипы, он почувствовал, как сердце наливается тяжестью:
— Не плачьте. Хоть я и человек военный, но не зверь. Подождите здесь, я сейчас же велю людям отправить вас обратно в город. — С этими словами он повернулся и направился к выходу из шатра.
Но едва он сделал шаг, девушка упала на колени и низко склонилась, коснувшись лбом пола прямо перед ним.
Она ссутулила плечи и, не поднимая головы, сдавленно заговорила сквозь слёзы:
— Молю генерала о милости, не отсылайте меня обратно в Чжучжоу… Пощадите, генерал, умоляю вас!
С этими словами она прижала ладони к земле, снова собираясь бить лбом о землю.
Ди Фэн поспешно опустился перед ней на одно колено и удержал её за плечи:
— Что вы делаете? Поднимитесь, поговорим толком.
Она не двигалась и молчала, замерев на коленях; складки её юбки примялись к полу, а дорогой атлас цвета озёрной глади темнел от непрерывно падающих слёз.
Ди Фэн нахмурился, опустил взгляд и лишь теперь заметил неладное.
Ткань её платья была дорогой, но сидело оно не по фигуре. Просторные рукава наполовину скрывали тонкие ладони, а на пальцах смутно виднелись багровые следы.
Он негромко позвал её, но ответа не последовало.
Ди Фэн тихо вздохнул, протянул руку и через рукав осторожно взял её за запястье, собираясь помочь подняться. Но стоило пальцам коснуться ткани, как он ощутил сквозь тонкий шёлк обжигающий жар.
Он слегка прищурился и медленно встал. Она послушно позволила поднять себя, не сопротивляясь; тело её было совсем слабым, и, поднявшись, она покачнулась, едва снова не упав.
Ди Фэн сжал губы и, подумав мгновение, всё же протянул руку и слегка закрутил край её рукава. Лишь тогда он разглядел, что на её запястье и предплечье темнеют сине-багровые кровоподтёки.
Следы от побоев…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
