Ди Фэн немного помолчал и продолжил:
— Ратники войска Фэншэн — отчаянные храбрецы, готовые очертя голову бросаться на острия вражеских клинков; они служат под моим началом уже одиннадцать лет. Что для них за одну ночь форсировать бурный поток и перевалить через горы прямо в тыл Цинлюгуань? Мы бывали и в куда более опасных переделках! — Он вперил тяжёлый взгляд прямо в Лю Жуя. — Дело вовсе не в том, что мне так уж хотелось рисковать. Просто я досконально знаю, на что способны мои люди!
Его слова прозвучали твёрдо, как удары молота по наковальне. В ушах Лю Жуя резко зазвенело; весь боевой задор, кипевший в груди, разом угас. Руки и ноги задеревенели, а с лица окончательно сошли последние краски.
Спустя некоторое время Ди Фэн вновь посмотрел на него:
— Генералу Лю незачем так терзаться: победы и поражения — обычное дело для полководца. На мой взгляд, воины Еци дрались с отчаянной отвагой. Вот только…
Сердце Лю Жуя болезненно сжалось: вот только… вот только полководцы оказались бездарны!
Он вскинул голову; белки его глаз ещё гуще налились кровью. Глядя на тайшуйского генерала, он спросил:
— А если бы здешними войсками командовал наш государь-император Еци… дерзнул бы генерал Ди помышлять о победе?!
Лицо Ди Фэна вмиг переменилось; поджав губы, он ничего не ответил, но пальцы против воли судорожно сжались в кулак.
Будь тот человек здесь…
Он ни за что не посмел бы идти на юг всего с пятью тысячами всадников!
Снаружи раздался громкий голос дозорного, спрашивающего разрешения войти. Ди Фэн тихо отозвался, и полог шатра откинулся: вошёл воин, которому Фан Кай поручил принести обед для пленника.
Блюда опустились на походный стол, по тесному полутёмному шатру мгновенно поплыл соблазнительный мясной аромат.
Лю Жуй отвёл взгляд к стене палатки; лицо его оставалось мертвенно-бледным.
Ди Фэн взял деревянные палочки, протянул их юноше и негромко предложил:
— Генерал Лю, не составите ли компанию? Поедим вместе.
Лю Жуй даже не взглянул на него, лишь глухо бросил:
— Раз уж мне открылось, как именно генерал взял заставу Цинлюгуань, других желаний у меня не осталось. Казнить меня или четвертовать — всё в вашей воле!
Ди Фэн поднял чашу с рисом, с аппетитом проглотил большую порцию и спокойно произнёс:
— Завтра под надёжной охраной генерала Лю отправят прямиком в Суйян.
Лю Жуй снова вздрогнул от неожиданности:
— В тайшуйский Суйян?! Вы намереваетесь конвоировать меня прямо в столицу?!
Ди Фэн тихо усмехнулся:
— Генералу Лю лучше подкрепить силы: едва завтра покинем Чжучжоу, таких яств уже не отведать. К тому же всю дорогу за вами будут неусыпно приглядывать — боюсь, свести счёты с жизнью не выйдет при всём желании.
Лю Жуй вспыхнул от досады:
— Вы!..
В душе клокотала лютая злость, но поделать он ничего не мог. Поколебавшись ещё немного, юноша всё же нехотя взял палочки и через силу проглотил немного риса.
Заметив краем глаза, что тот наконец начал есть, Ди Фэн отложил свои палочки и едва заметно улыбнулся. Посидев ещё немного, он поднялся:
— Приятного аппетита, генерал Лю. В лагере ещё ждут неотложные дела, так что я вас покину.
Сделав пару шагов к выходу, он обернулся у самого полога:
— Надеюсь, генерал Лю не наделает глупостей. По возвращении в столицу я рассчитываю снова побеседовать с вами.
У Лю Жуя перехватило горло, комок риса застрял внутри, и он никак не мог его проглотить. Подняв глаза, он увидел лишь широкую спину Ди Фэна, решительно шагнувшего за полог шатра.
Враг, ещё вчера насмерть рубившийся с ним на поле брани… почему он говорит с ним таким тоном?..
Лю Жуй провёл ладонью по лицу. Глаза нестерпимо жгло; унижение и горечь последних дней, которые он изо всех сил загонял внутрь, прорвались наружу. Спрятав лицо в согнутых локтях, молодой военачальник мелко задрожал всем телом.
Выйдя из шатра Лю Жуя, Ди Фэн направился прямо к главной ставке. Едва он приблизился к шатру главнокомандующего, как заметил вдалеке, у западных ворот лагеря, какой-то нездоровый шум. Хоть это и показалось странным, времени разбираться не было, и он переступил порог своей палатки.
Цяо Мэй уже оправила одежду и тихо сидела на краю постели, дожидаясь его. Увидев, что он вернулся, она поспешно поднялась и, опустив голову, робко позвала:
— Генерал…
Ди Фэн посмотрел на неё: лицо девушки всё ещё хранило следы недавней лихорадки. Он слегка замялся:
— Я собирался отправить тебя завтра вместе с конвоем в столицу, но в таком состоянии…
Потухшие было глаза Цяо Мэй мгновенно вспыхнули надеждой; она не верила собственным ушам:
— Генерал… генерал больше не велит отсылать меня обратно в город?!
Ди Фэн покачал головой. Хотя ему и было досконально известно её прошлое, бередить старые раны при ней он не хотел, а потому лишь мягко спросил:
— Если я распоряжусь отправить тебя в мою столичную усадьбу в Суйяне — ты согласна?
Слёзы брызнули из глаз девушки; она тут же упала на колени:
— Благодарю за великую милость, генерал!
У Ди Фэна болезненно дёрнулся висок: он решительно не понимал, как с ней себя вести. Какие же муки и унижения ей пришлось перенести прежде, если при малейшем слове она заливалась слезами и валилась на колени, панически боясь вызвать его гнев?.. Он перевёл дыхание и нетерпеливо махнул рукой:
— Встань. Завтра отправишься в путь вместе с ними. В дорогу возьмёшь снадобья: придётся перетерпеть несколько дней пути, а уж в Суйяне как следует подлечишься и окрепнешь.
Цяо Мэй тихо отозвалась: «Слушаюсь», но подниматься с колен не спешила. Вытерев рукавом слёзы, она прибавила:
— За всю свою жизнь я ещё не встречала человека благороднее генерала…
У Ди Фэна дёрнулось веко. Чувствуя, что больше не выдержит в этом шатре ни секунды, он невнятно пробормотал что-то в ответ и торопливо вышел наружу.
Лишь оказавшись на воздухе, он шумно выдохнул, сбрасывая с души скопившуюся духоту. Он уже собирался вернуться на плац к упражняющимся полкам, как с запада донёсся запыхавшийся крик Фан Кая:
— Генерал! Срочная депеша из столицы!
Ди Фэн замер. Увидев, что Фан Кай со всех ног мчится к нему, он нахмурился:
— Что за спешка? К чему эта паника?
Задыхающийся Фан Кай, забыв о воинском уставе и субординации, без лишних слов сунул в ладонь Ди Фэна запечатанное послание вместе с деревянной верительной биркой и выпалил:
— Весть из столицы: придворный лекарь Нин Мо только что пожалован должностью смотрителя дворцовых покоев1!
Ди Фэн даже не вслушался в слова офицера — его взгляд намертво приковала бирка на ладони. Восемь вырезанных иероглифов, обведённых по контуру тревожной киноварью, заставили сердце сжаться от недоброго предчувствия:
«Высочайшее тайное послание: миновать почтовые станции».
Это был личный указ Ин Хуань, отправленный прямо из покоев государыни ему в руки — в обход всех ведомств!
Какое дело могло потребовать подобной спешки?!
Заметив, что командующий не слушает, Фан Кай в отчаянии повысил голос:
— Генерал, вы слышите, что я говорю?!
Ди Фэн очнулся от оцепенения и сдвинул брови:
— Нин Мо назначен смотрителем дворцовых покоев?
Чин смотрителя дворцовых покоев был почётным званием, которое обычно в виде особой милости жаловали столичным сановникам при дворе. С какой стати его вдруг получил придворный лекарь Нин Мо?
Фан Кай утёр пот со лба и опустил голову; когда он заговорил вновь, голос его предательски дрожал:
— В столице государыня издала высочайший указ: через шесть месяцев состоится великое бракосочетание. Смотритель Нин Мо наречён супругом государыни.
В голове Ди Фэна словно ударил набатный колокол: мир вокруг закружился, в глазах потемнело, а к горлу хлынула обжигающая волна ярости.
Разжав кулак, он единым рывком схватил Фан Кая за воротник, притянул к себе и глухо зарычал сквозь зубы:
— Что ты, сукин сын, городишь?! Повтори ещё раз!
- Смотритель дворцовых покоев (殿中监, дяньчжунцзянь) — высокий придворный пост (обычно 3-го ранга), отвечавший за внутренний быт императорского дворца, безопасность личных покоев, выезды правителя, гардероб и медицину. В описываемую эпоху этот пост часто использовался как почётная статусная синекура для возвышения фаворитов или приближённых лиц перед их вхождением в правящую семью.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
