— Чего эти лаоваи1 тут забыли? У этого рыжего английский хуже моего, — осклабился Хэма и снова попытался протиснуться в толпу альпинистов, явно выискивая, к кому бы прицепиться с разговором.
Ба Юнье перехватила его за локоть и отрицательно качнула головой.
Хэма недовольно зашипел:
— Но ведь Чжан Чэньгуан…
— Не спугни.
Тем временем Хань Дашэн инструктировал своих подопечных, раздавая им батончики «Сникерс» и пакетики растворимого какао, сопровождая напутствия дежурными пожеланиями удачного штурма вершины.
Перед выходом на пик альпинистам требовалось провести в Южном базовом лагере хотя бы сутки для акклиматизации, затем нанять проводников или в сопровождении шерпов подняться в штурмовой лагерь C1, где выждать еще сутки перед финальным рывком. Доставив людей на место, Ба Юнье и Хэма отправились в обратный путь в Голмуд.
На обратной дороге Хэма озадаченно спросил:
— Слушай, а ты не боишься, что Чжан Чэньгуан сделает ноги?
Ба Юнье не отрывала глаз от дороги:
— Он что, в розыске? Куда ему бежать?
— Китай огромный, — покачал головой Хэма. — А он вдруг нарисовался именно на Юйчжу. Нечисто тут дело.
Ба Юнье промолчала.
Когда спустя оговоренное время они снова двинулись в горы, чтобы забрать группу, погода в районе базы Сидатань начала резко портиться. Вскоре от встречного водителя Ба Юнье узнала страшную весть: на вершине разыгрался свирепый буран. В затылке у нее тревожно кольнуло. Всем в здешних краях известно: внезапная снежная буря на Юйчжу — это смертельный приговор. Даже если успеешь спуститься ниже снеговой линии, гарантий никаких, а замешкаешься — поляжет вся группа.
Ее клиенты ни в коем случае не должны пострадать! Если прольется кровь, на репутации клуба «Сюнъин», который Лун-гэ создавал годами, можно будет ставить крест: за все время работы у Лун-гэ ни один турист даже царапины не получил.
Поднявшись к лагерю и заметив знакомые куртки своих подопечных, Ба Юнье с облегчением перевела дух: в этот раз ей попались люди благоразумные и дорожащие жизнью. Они рассказали, что вовремя почуяли неладное на полпути и сразу повернули назад. А вот клиентам Хань Дашэна повезло куда меньше. При паническом спуске недосчитались одного человека. Пропал именно Чжан Чэньгуан.
Настроение у Ба Юнье испортилось окончательно, хотя внешне она осталась невозмутимой. Лун-гэ с таким трудом вышел на след Чжан Чэньгуана, выяснил, что тот записался в группу Хань Дашэна — именно поэтому она и висела на хвосте у их автоколонны всю дорогу.
Один из нанятых проводников, коренастый тибетец по имени Пулань, давал показания прибывшим на место сотрудникам полиции и бойцам вооруженной милиции. По его словам, из-за плотной снежной стены видимость упала до нуля, люди растерялись, а когда спустились в лагерь C1 и пересчитали головы, Чжан Чэньгуана уже не было. Пулань сокрушался: он слышал, что Чжан Чэньгуан поднимается на Юйчжу не в первый раз, поэтому за него не беспокоились. Кто же знал, что именно опытный путник угодит в ловушку стихии.
Хань Дашэн в этот момент готов был бить земные поклоны всем святым за спасение пропавшего — не столько из жалости, сколько из страха за свой бизнес.
Просторные земли Тибета, Синьцзяна и Цинхая с их первозданной природой ежегодно притягивают тысячи вольных путешественников. Под этот поток и возникли частные автоклубы. Они предоставляют машины повышенной проходимости, могут работать просто водителями, а могут брать на себя обязанности гидов, избавляя клиентов от занудных пакетных туров в стиле «в автобусе спать — на остановках щелкать затвором».
Этим кормился Хань Дашэн, этим же зарабатывал и клуб «Сюнъин». Но в автоклубе Лун-гэ водители знали дикие тропы куда лучше любого штатного экскурсовода. И в этом бизнесе больше всего боялись несчастных случаев. Пусть на штурм вершины людей ведет наемный проводник, но если с твоим клиентом случится беда — людской молвы вовек не отмоешь.
— Держись, старик. Удачи тебе, — бросил Хэма перед отъездом.
Хань Дашэн лишь тяжело вздохнул: чутье подсказывало ему, что живым Чжан Чэньгуана уже не найдут.
Поговаривали, что помимо армейских частей и милиции на поиски выехали добровольцы из отрядов «Голубое небо» и «Бэйдоу». Спустя несколько дней поисковики «Голубого неба» наткнулись на замерзшее тело иностранца. Судя по вещам и заключению экспертов, смерть наступила как раз в день бурана. Самое странное заключалось в том, что заявлений о пропаже иностранных граждан в полицию не поступало.
Когда Ба Юнье выезжала из Голмуда, буря окончательно улеглась. Первые лучи утреннего солнца медленно окрашивали снежную макушку пика в червонное золото. Гора сияла, словно золоченый купол священной пагоды — величественно, роскошно и отрешенно.
Неужели единственная ниточка к Чжан Чэньгуану оборвалась навсегда?
В начале мая в Лхасе дневного зноя еще не чувствуется, но по утрам и вечерам холод пробирает до костей. Сегодня владелец внедорожного клуба «Сюнъин» Лун-гэ принимал в своей тибетской гостинице «Дэцзи» поисково-спасательный отряд и организатора грядущей экспедиции в Чангтан. Посуда на чайном столике была расставлена в безупречном порядке, пиалы выстроены по размеру и цвету.
Лун-гэ был нетипичным тибетцем-камба. Его полное имя звучало как Жэньлун Дорджи. В отличие от широкоплечих, смуглых и суровых горцев, какими их привыкли представлять, Лун-гэ превратился в круглолицего упитанного добряка. Приятели частенько подшучивали, называя его «раздобревшим Такидзавой Хидэаки2». Автоклубом «Сюнъин» он руководил больше десяти лет, а до этого считался легендарным «сильным ослом» в кругах походников-экстремалов. За баранкой внедорожника он исколесил весь Западный Китай, став для Ба Юнье одновременно учителем, старшим братом и начальником. Он спас ее в свое время, и связь между ними скрепляла готовность пойти друг за друга в огонь и в воду.
В последние годы он отошел от экспедиций на передовой и занялся гостиничным делом: открыл постоялые дворы во всех главных центрах юго-запада — в Лицзяне, Дали, Чэнду и здесь, в Лхасе.
Трехэтажная гостиница «Дэцзи», построенная в традиционном тибетском стиле каре, замыкалась вокруг квадратного внутреннего дворика. Перила каждого этажа пестрели флагами внедорожных клубов со всей страны — от гигантских стягов до узких вымпелов. Многие полотнища несли на себе росписи участников экспедиций: каждый, кто одолел тибетские перевалы, считал своим долгом оставить здесь метку триумфа.
Гости запаздывали. Лун-гэ не торопясь кипятил воду, левой рукой методично перебирая четки. Дойдя пальцами до подвески из сандалового дерева в виде «Нисходящего дракона», он бережно погладил полированную древесину и что-то шепотом произнес одними губами.
Со стороны входа донеслись тяжелые шаги. Лун-гэ вскинул голову: пришли.
Первым во двор вошел Хэма, гостеприимно распахнув дверь, а следом потянулись рослые, крепко сбитые парни лет двадцати пяти — тридцати пяти. На всех были надеты оранжево-черные штурмовые куртки с нашивками на левой груди: сетка земных координат в обрамлении звезд созвездия Большой Медведицы — эмблема поисково-спасательного отряда «Бэйдоу». Среди них выделялся невысокий, круглолицый мужчина средних лет в футболке и легкой спортивной олимпийке; двигался он пружинисто и легко, выдавая привычку к постоянным тренировкам.
Лун-гэ сразу признал в нем известного предпринимателя и мецената Е Сюня, чье лицо частенько мелькало в новостях.
- Лаовай (老外 / Lǎowài) — распространенное разговорное китайское обращение к иностранцам (букв. «старый иностранец/чужак»).
↩︎ - Такидзава Хидэаки (泷泽秀明 / Takizawa Hideaki) — знаменитый японский актер и певец конца 1990-х — 2000-х годов, эталон утонченной мужской азиатской привлекательности.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
