Отвлекшись на мысли, она выронила из рук часть покупок. Наклонившись, чтобы их поднять, она нечаянно смахнула всё остальное, из-за чего всё содержимое пакета рассыпалось по полу. Выругавшись сквозь зубы, она начала судорожно собирать разбросанное.
В поле зрения появились коричневые водонепроницаемые ботинки.
Она подняла взгляд.
Под этим углом Дяо Чжо выглядел сильным и красивым, как античный греческий бог с полотна.
Она не ожидала, что он поможет, но в следующую секунду он просто пнул ногой разбросанные закуски, разбросав их ещё дальше, сделав уборку гораздо более трудоемкой.
— Ты что творишь?! — стиснув зубы, прошипела она, увидев, как уголки его губ приподнялись в насмешке.
Она сдержалась и начала медленно собирать рассыпанное. Когда она снова подняла голову, перед ней была темнота — Дяо Чжо присел рядом. Она подумала, что он всё-таки проявил великодушие, но вместо помощи он просто молча сунул ей в рот кусочек жевательной резинки, поднялся и ушел.
Ба Юнье принялась жевать мятную жвачку, которая отлично прочистила мысли, и, надув несколько пузырей, отправилась на кассу.
Около одиннадцати вечера Ба Юнье уже клевала носом, когда Сяо Цзы вернулась в номер и сразу же направилась в ванную. Вскоре послышался шум воды, а сквозь него — сдавленные рыдания. Когда девушка вышла, Ба Юнье мельком взглянула на неё: глаза были красными.
— Кисломолочный напиток будешь? — спросила Ба Юнье, не вставая с кровати.
Сяо Цзы отрицательно покачала головой, лицо её выражало полное безразличие к происходящему. Она вспомнила предостережение Е Сюня после близости: «Этот так называемый Ба-е — человек себе на уме, если будешь жить с ней в одной комнате, говори только то, что положено, и держи язык за зубами».
Ба Юнье пристально посмотрела на неё, оценивая и изучая.
Сяо Цзы, судя по всему, недавно окончила университет и была типичной «книжной» девушкой, совершенно не похожей на тех падких на деньги любовниц, что Ба Юнье встречала раньше. Вероятно, у неё были обстоятельства, заставлявшие её терпеть такое положение. Днем она иногда снимала Е Сюня на камеру, как он жалуется на горную болезнь, снимала пустые дороги и указатели высоты.
— Ба-е… — начала она и осеклась. Ба Юнье видела, что она знает о том, что произошло. Красивых и эффектных женщин в компании было немало, и Сяо Цзы среди них не выделялась, была скромной и обычной. Почему Е Сюнь выбрал именно её? От словесных домогательств до физического принуждения — он становился всё наглее. У неё возникали мысли об обращении в полицию, но она боялась потерять стабильную работу, которую так ценили родители, да и чувство стыда мешало заговорить об этом.
Ба Юнье потянулась и снова нацепила на лицо привычную, нахальную улыбку.
— Кислород… Господин Е просил ещё на завтра.
— Без проблем, — ответила она без колебаний. Этого добра у неё было хоть отбавляй.
Сяо Цзы закусила губу.
— У него совсем нет горной болезни, — прямо сказала Ба Юнье.
Сяо Цзы вежливо, но неловко улыбнулась, стараясь никого не обидеть, — она была из тех, кто избегает конфликтов. Некоторые мужчины выбирают именно таких мягких девушек.
— Пора бы уже понять, — заметила Ба Юнье. — Если вы действительно хотите снять документальный фильм об этой экспедиции, ваш фокус должен быть на том, чтобы найти человека, а не на демонстрации того, как вам тяжело в пути.
Сяо Цзы выпрямилась, словно её ужалили:
— Человека обязательно нужно найти!
— Не возлагай слишком больших надежд, — Ба Юнье тут же окатила её холодной водой. — Это же Чангтан! Крупнейшая безлюдная зона в Китае! Если человек отклонился от намеченного маршрута, он может уйти куда угодно. Если бы он был там, где его искали, его бы давно нашли.
— Но господин Е сказал, что человека обязательно найдут.
Ба Юнье не хотела продолжать бессмысленный спор и сменила тактику:
— Как ты думаешь, Е Сюнь больше хочет, чтобы Цзоу Кайгуй был жив или мертв?
Сяо Цзы замерла, в её глазах мелькнула растерянность:
— Конечно, он хочет, чтобы он был жив.
Ба Юнье нарочно произнесла:
— Судя по моему опыту, Цзоу Кайгуй давно мертв. В этот раз, если удастся найти хотя бы его кости — это уже будет большой успех, понимаешь?
— А… значит… — Сяо Цзы, в отличие от Ба Юнье, была не столь проницательна, и в её глазах не отразилось ни капли сожаления, лишь облегчение, что подтверждало её истинные мысли. — Даже если это будут кости, их нужно достойно похоронить.
Теперь Ба Юнье окончательно убедилась: Е Сюнь прекрасно осознавал, что Цзоу Кайгуй не выживет. И если предыдущие попытки спасения могли быть искренними, то эта экспедиция была затеяна явно ради поиска останков.
И только Е Сюнь знал, действительно ли он хочет его захоронить.
Цзоу Кайгуй был лишь несчастным отцом, искавшим дочь. Был ли он настолько важен для Е Сюня, чтобы тот тратил такие средства? Ба Юнье подспудно чувствовала, что истинная цель Е Сюня куда сложнее, чем просто благотворительность.
Дяо Чжо только что вышел из душа, и его тело было покрыто каплями воды. Поскольку число людей было нечетным, он жил в комнате один.
Зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и выражение его лица помрачнело, брови сошлись к переносице.
— Алло.
— Я долго думала, но всё же набралась смелости тебе позвонить, — женский голос.
— Забери свою смелость обратно, — тон был недружелюбным.
— Я знаю, что мы вряд ли увидимся, но я просто…
— Тогда зачем звонишь?
— Просто… хотела искренне извиниться.
— У меня плохая связь, давай закончим, — Дяо Чжо не собирался развивать диалог. Он не был настолько сентиментален, чтобы принимать извинения.
Хорошо расстались — значит хорошо.
— Ты…
— Вешаю трубку, — он не дал ей возможности продолжить и сбросил вызов.
Он привык подолгу пропадать на объектах или в экспедициях. Принцип «хорошо расстались» был для него законом. Друзья часто говорили, что хотя вокруг него всегда хватало женщин, ему стоило проявлять больше внимания, чтобы отношения длились дольше.
Он отвечал, что времени нет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
