На что они парировали: «У тебя нет времени, потому что ты ещё не встретил ту самую».
В наше время справедливость часто опаздывает, не говоря уже о любви.
Он хотел закурить, но, когда потянулся за зажигалкой, телефон снова завибрировал. Он раздраженно схватил его и увидел имя, которое еще не успел переименовать — «Ба-е».
Он нажал кнопку ответа, но она заговорила первой:
— Спишь?
— Сплю.
— Если спишь, как отвечаешь на звонки?
— Что-то случилось? — сразу видно, почему «стальной натурал» оставался одинок.
— Есть вопрос.
— Не мог подождать до утра?
— Мог. Но за дверью очень холодно.
Дяо Чжо посмотрел на настенные часы: полночь. Согласно плану, вставать нужно было в шесть. Зачем ей понадобилось будить его среди ночи? Он вздохнул:
— Разве это нельзя было сказать по телефону?
— Можно. Но за дверью холодно.
Она для него не была опасным зверем. Он накинул футболку и штаны, подошел к двери и открыл её. Она действительно стояла на пороге, укутанная в черно-желтую куртку, из-за чего была похожа на курьера, и беспрерывно топала ногами, чтобы согреться.
— Я не заказывал доставку.
— Если бы заказал — всё равно не привезли бы.
— Не верю.
— А ты проверь. Покричи погромче.
Он проигнорировал её.
Оглядев её с ног до головы, он заметил, что она была в одних домашних тапочках, а пальцы ног слегка поджаты. На ногтях — яркий оранжевый лак, а на левом — крошечная родинка. Из-за ветра волосы разметало: часть прилипла к щекам, часть развевалась, как крылья ласточки. Неудивительно, что она так замерзла.
Он схватил её за руку, затащил внутрь и закрыл дверь.
Она мелко запрыгала на месте, согреваясь. Дяо Чжо сел на стул, широко расставив ноги, вертя в руках незажженную сигарету. Он смотрел на неё с видом начальника, ожидающего доклада.
— Ты не находишь, что у Е Сюня и Цзоу Кайгуя какие-то странные дела? — спросила она, прищурившись.
— Что именно странного? — он выждал паузу и задал встречный вопрос: — Ты знакома с Цзоу Кайгуем?
— Нет. Но я внимательно изучила все репортажи о нём, — у Ба Юнье была особенность: сколько бы вопросов ей ни задавали, она отвечала только на последний.
Дяо Чжо указал рукой на стул:
— Начинай.
— В прежние времена, когда интернет еще не был так развит, статей о нем появлялось не слишком много. Зато в последние годы он приобрел немалую популярность. По логике вещей, если пропал ребенок, искать его следует по глухим горным деревушкам, попутно привлекая внимание общественности в крупных городах. Но я изучила маршруты его велопробегов за последние годы: все они пролегали исключительно по стандартным тропам рядовых любителей активного отдыха. К примеру, из двенадцати существующих путей в Тибет он умудрился одолеть десять! Чем он вообще думал? Разве так ищут пропавших детей?
— Поднять известность можно самыми разными путями. Разве проехать по десяти дорогам в Тибет — это преступление? — равнодушно отозвался Дяо Чжо. — Факт остается фактом: он самовольно, в нарушение всех запретов, сунулся в Чангтан и бесследно сгинул.
— Мое дело маленькое — вести колонну. Найдем мы его или нет, я ничего не теряю, — Ба Юнье сидела на краю кровати, скрестив ноги по-турецки. — Но вы ведь вызвались искать человека добровольно. Неужели вам самим не хочется узнать побольше подробностей?
— Истину не выбивают силой. Когда придет срок, она сама выйдет наружу.
Она потерла подбородок, погрузившись в раздумья:
— Глубокая мысль. Истина всегда пробирается сквозь тернии, чтобы внезапно озарить все вокруг… Кстати, ты случайно не слышал такую песню?
Дяо Чжо приподнял бровь, ожидая продолжения.
— «Горная тропка петляет в восемнадцать изгибов, философский ручеек вьется в девять колец…»
— Ты в конферансье разговорного жанра заделалась? — он устало потер лоб.
— Я комедиантка, чьему таланту помешала суровая борьба за пропитание.
Он, казалось, ослышался:
— …Контроль рождаемости?
— Пропитание! — вскинула брови она. — А еще долги по автокредиту!
Он вернул разговор в прежнее русло:
— Так что там не так с Е Сюнем?
— Он человек нечистый.
— А кто у нас чистый?
— Ну, например, я.
Дяо Чжо отвел взгляд, словно не расслышав ее слов.
— Эй! На чем я только что остановилась?
— Понятия не имею.
Она на секунду задумалась и с ехидством вернулась к самому началу ночного диалога:
— А-а, вспомнила… На том, что ты собрался вызывать доставку на дом? Давай, кричи громче, зови!
— Глаза у меня на месте, и я прекрасно вижу, что Е Сюнь ведет свою игру, — отрезал Дяо Чжо, не собираясь поддерживать ее пустой треп. — Однако в наши обязанности входят исключительно поисковые работы, прокладка безопасного пути и охрана людей. Насколько чисты помыслы каждого из них, к нашей волонтерской задаче ни малейшего отношения не имеет…
Ба Юнье с живым любопытством прищурилась:
— И по каким же признакам ты это понял?
— Он отлично знает, что именно ты залила в его кислородную подушку, — Дяо Чжо уставился на нее в упор. По сравнению с Е Сюнем она действительно была на редкость бесхитростной.
Бесхитростная, прямолинейная хулиганка.
— Вот оно как… — Ба Юнье с легким сожалением пожала плечами и соскочила с кровати. — Пойду я к себе. Провожать не станешь?
— Два шага по коридору. С чего бы тебя провожать? — второй акт драмы о том, как несгибаемый кремень виртуозно оберегает свое холостяцкое одиночество.
Она обернулась, нахально ухмыльнувшись:
— Не хочешь выпроваживать — значит, надеешься удержать?
Дяо Чжо молча поднялся и с силой втиснул сигарету обратно в пачку:
— Я провожу.
Вид у него был такой, словно он избавляется от стихийного бедствия.
Ба Юнье громко фыркнула носом и зашагала к выходу. Дяо Чжо сделал пару шагов следом и, проявив сухую джентльменскую вежливость, первым распахнул перед ней дверь, всем своим видом выказывая нетерпение.
— Спасибо за мятную жвачку.
— Спокойной ночи, Ба-е, — глухо и бархатисто отозвался он.
Ба Юнье чуть вздернула подбородок с вызывающим высокомерием. Ее рука незаметно скользнула назад, а сквозь зубы процедились слова:
— И тебе спокойной ночи, командир Дяо.
Договорив, она внезапно с силой сжала его сзади.
Дяо Чжо буквально окаменел на месте.
Шагая по коридору к своей комнате, Ба Юнье с удовольствием поразминала пальцы левой руки: в ладони все еще отдавалось недавнее ощущение. С виду весь из себя железный чурбан, а задница-то на удивление упругая!
— Твою мать! — яростный рык Дяо Чжо раскатился по всему этажу.
Чертовка Ба Юнье уже успела добежать до своего номера. Высунувшись наполовину из дверного проема, она задорно поманила его указательным пальцем: «Ну давай, рискни подойти!»
Дяо Чжо готов был придушить ее голыми руками.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
