Колонна остановилась в ложбине, укрытой от пронизывающего ветра. Путники споро достали бензиновые примусы и походные скороварки: кто-то принялся варить лапшу, кто-то грыз спрессованные брикеты галет. Еще на выезде из деревни Сунси они запаслись пресными лепешками и вяленой бараниной — по здешним меркам это считалось неслыханной роскошью, так что расходовать деликатесы не торопились.
Походные колбаски промерзли насквозь и звенели, как деревянные бруски. Пока они медленно оттаивали у конфорки, Ба Юнье достала спутниковый терминал «Бэйдоу» и отправила на «большую землю» короткую весточку о том, что отряд в полном порядке.
— Ба-е, а воды, что мы везем, точно хватит? — с тревогой в голосе спросила Сяо Цзы, кутаясь в пуховик.
— Чангтан хоть и ледяной, но это не Сахара. Воды тут навалом: находишь чистый снег или прозрачный лед, топишь в котелке, кипятишь — и пей сколько влезет, — Ба Юнье надорвала зубами оболочку колбаски и бросила кругляши в дымящуюся лапшу быстрого приготовления.
Сяо Цзы брезгливо сморщила носик:
— А паразитов там нет?
Ба Юнье насмешливо вскинула бровь:
— Будь ты паразитом, где бы предпочла поселиться: на курортах дельты Жемчужной реки или в этой ледяной преисподней?
— Ба-е… Угощайтесь! Согрейтесь, покушайте от души, — к ним с масляной улыбочкой засеменил Е Сюнь, протягивая баночку соуса «Лаоганьма» с хрустящим перцем и курицей. Его заискивание было шито белыми нитками, как умысел Сыма Чжао1.
— Премного благодарна, — Ба Юнье в этот раз продемонстрировала образцовую вежливость. Она щедро плеснула острого масла прямо в миску и, возвращая банку, вперила в бизнесмена немигающий взгляд: — Значит, вы тоже смекнули, что на душе у меня кошки скребут от вашего ледяного гостеприимства?
Свидетели недавней сцены у машины, когда Е Сюнь запер дверь перед носом Ба Юнье при атаке яков, едва сдержали язвительные усмешки.
Е Сюнь поспешно попытался сгладить неловкость и повернулся к подошедшему капитану:
— Командир Дяо, мы ведь сейчас направляемся к природоохранному кордону Чанжэ? Туда, где Цзоу Кайгуя в последний раз видели живым?
Дяо Чжо только что сделал глоток кипятка из термоса; его четко очерченный кадык мерно качнулся:
— Судя по сводкам первых двух спасательных групп, бойцы вооруженной милиции на блокпосту проверили его документы и отвезли на кордон покормить горячим. Наутро он покинул станцию, после чего связь с ним оборвалась окончательно.
— По намеченному треку он точно не пошел, — Ба Юнье потерла одноразовые бамбуковые палочки, избавляясь от заноз, и разломила их надвое. Над миской повалил густой пряный пар. — Солдаты на посту наверняка пригрозили ему жесткими штрафами и велели немедленно убираться обратно в Рутог. Чтобы обойти кордоны и патрули егерей, ему пришлось сделать крюк верст этак в двадцать-тридцать по целине.
Дяо Чжо полностью разделил ее выводы. Развернув на защищенном планшете спутниковые снимки, он подытожил:
— Дойдем до станции Чанжэ, подробно опросим инспекторов о деталях его визита, а затем начнем веерный поиск с отклонением от его официального маршрута.
Ба Юнье сделала пару глотков бульона и с сомнением посмотрела на затянутый горизонт.
— Что такое? — уловил ее взгляд Дяо Чжо.
— Погода в этих краях шальная, как пьяный табунщик. Опасаюсь внезапного снежного бурана, — она указала палочкой на свинцовые тучи у перевала. — К гадалке не ходи, к ночи нас накроет.
— Неужели в мае еще бывают метели? — снова изумилась Сяо Цзы.
Хэма выкатил круглые глаза:
— Девочка, в Тибете даже в июле и августе снежная пурга — обычное дело, а ты про май рассуждаешь!
Сяо Цзы испуганно сжалась:
— Какой кошмар…
Ба Юнье, не спеша дожевывая лапшу, решила просветить наивную попутчицу:
— Я говорила, что воды здесь полно, потому что кругом озера. Но учти: пока стоит трескучий мороз, лед держит мертво, и машины идут спокойно. Сейчас май, суточный перепад температур сумасшедший. Днем солнышко слегка подтапливает верхний слой, а ночью мороз схватывает корку заново. Озеро может казаться монолитом, а снизу — рыхлая каша. Запомни раз и навсегда: без моей команды на лед ни ногой. Уяснила?
— Провалюсь в полынью, как в кино показывают?
— Именно.
— И тогда верная смерть?! — Сяо Цзы побелела как полотно.
Ба Юнье усмехнулась:
— Доедай давай. Пока мы тут лясы точим, твой суп наполовину остыл.
План дойти засветло до кордона Чанжэ пошел прахом. Во второй половине дня поднялся бешеный ураган: песок и сухая глина заслонили солнце, видимость упала почти до нуля. Перевалив через перевал-дабан, колонна спустилась в относительно пологую котловину, где капитан отдал приказ срочно разбивать лагерь.
Альтиметр на приборной панели показал высоту 5228 метров над уровнем моря.
— Сейчас посыплет… — вздохнула Ба Юнье, глядя на потемневший купол неба. — Ночка будет лютая. Всем проверить спальники, упаси бог схватить простуду на такой высоте.
Около семи вечера тьма сгустилась окончательно, и на лагерь обрушился свирепый буран. Снежная крупа с сухим глухим шорохом секла по натянутым тентам палаток. Ба Юнье и Сяо Цзы устроились в одной палатке: на толстые карематы легли два экспедиционных спальника, рассчитанных на мороз до минус тридцати градусов.
Сяо Цзы высунула ладонь наружу и зачерпнула горсть снега. В ее родных южных краях снег был липким и мгновенно таял, обжигая пальцы влажным холодом. Здесь же, на высотах Чангтана, снежинки напоминали невесомую сухую пыльцу: даже в тепле ладони они не превращались в капли, а рассыпались чистым сухим песком.
— Ложись, — Ба Юнье сладко зевнула и застегнула спальник до самого подбородка: дневная гонка по бездорожью вымотала ее до предела.
Сяо Цзы юркнула в свой кокон, но ее продолжало колотить. Разреженный воздух давил на грудь свинцовой тяжестью, сердце колотилось где-то в горле, а виски сжимало стальным обручем горной болезни.
Ба Юнье щелкнула фонариком и взглянула на спиртовой термометр:
— Уже под минус двадцать подбирается.
В темноте воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Спустя пару минут Сяо Цзы тихо подала голос:
— Ба-е… Я ведь сегодня видела. Е Сюнь нарочно запер дверь машины, когда на тебя неслись яки.
Ба Юнье хмыкнула. Она уже успела выбросить эту мелочь из головы, но помощница сама разбередила тему. В «Малой логике» Гегеля сказано: сущность и внутреннее содержание раскрываются лишь тогда, когда они проявляются во внешнем действии. Ба Юнье с первой секунды видела двуличие Е Сюня, и дневная подлость лишь подтвердила ее диагноз.
- Умысел Сыма Чжао (司马昭之心 / Sīmǎ Zhāo zhī xīn) — китайский фразеологизм (чэнъюй), означающий коварные намерения, которые видны каждому невооруженным глазом (полная идиома: «Умысел Сыма Чжао известен даже прохожему на улице»). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
