— Ветер слишком сильный, я правда вас не слышала, — попыталась оправдаться Сяо Цзы, сжимая в озябших пальцах штатив.
Е Сюнь смерил ее тяжелым, недовольным взглядом. Лицо его потемнело; с нескрываемым раздражением глядя, как помощница настраивает подсветку и объектив, он процедил сквозь зубы:
— Тебя взяли в экспедицию с камерой, чтобы фиксировать каждый шаг наших лишений во время благородных поисков Цзоу Кайгуя, а не для того, чтобы ты тут сопли распускала и любовалась звездочками. Хорош ерундой маяться.
— Я хотела снять для младшего брата… Ему в этой жизни уже никогда не суждено побывать в Тибете.
Ранее она спрашивала у Ба Юнье, удастся ли застать Млечный Путь. Та ответила, что в мае рукав галактики поднимается над горизонтом лишь перед самым рассветом.
Е Сюнь криво усмехнулся:
— Твой брат — полупарализованный калека. Большой вопрос, сумеет ли он вообще когда-нибудь встать на ноги.
Сяо Цзы побледнела, стиснув зубы от бессильной обиды.
— В этот раз шансы выйти на след Цзоу Кайгуя высоки как никогда, — с уверенностью в голосе продолжал Е Сюнь. — Но даже если мы его не отыщем, ты обязана запечатлеть на видео драматический момент: как спасатели уперлись и требуют поворачивать назад, а я со слезами на глазах умоляю их продолжить поиски, но встречаю жестокий отказ.
— Хорошо, — деревянным голосом отозвалась девушка.
— В конце концов, Цзоу Кайгуй погиб не напрасно. За последние годы этот прохиндей выкачал из меня не один десяток тысяч юаней на фальшивые дорожные чеки, но я готов закрыть на это глаза, — Е Сюнь засунул руки в карманы куртки и самодовольно уставился в ночное небо. — Если удастся обнаружить его останки, по возвращении ты сведешь баланс его благотворительных счетов, соберешь остатки народных пожертвований и от его имени переведешь их фондам помощи малоимущим детям. Преподнесем это прессе как его предсмертную волю.
— Поняла… — Сяо Цзы окончательно поняла волчью хватку шефа: этот человек ворочал миллионами, но не упускал случая урвать даже копейку. Помолчав, она тихо спросила: — А как же поиски Сяовэнь? Девочку больше искать не будут?
Е Сюнь высокомерно вскинул брови с видом всезнающего кукловода. Он медленно повторил имя пропавшей девочки — Цзоу Сяовэнь — и тихонько, зловеще усмехнулся.
В эту секунду Сяо Цзы прошиб ледяной озноб: ей вдруг показалось, что никакой девочки Сяовэнь никогда не существовало на белом свете. А стоявший перед ней человек показался не просто омерзительным, но пугающе опасным заговорщиком.
Е Сюнь потер замерзший кончик носа:
— Холодина собачья. Пошли в дом.
— Подождите еще минутку…
Внезапно под подошвами раздался резкий треск: «Кр-р-рах!»
Сяо Цзы испуганно направила фонарик под ноги: ледяной панцирь под ногами Е Сюня прямо на глазах расползался черными трещинами. Она отшатнулась назад.
— Не дергайся!! — в панике взвыл Е Сюнь.
Сяо Цзы взглянула на него, судорожно подхватила треногу с фотоаппаратом и со всех ног бросилась к спасительному берегу.
— Эй!! — Е Сюнь отчаянным рывком вцепился в рукав ее пуховика. Лед под его ногами окончательно провалился, трещины с оглушительным щелканьем разлетались паутиной во все стороны. Девушка была его единственной опорой: сделай она шаг навстречу, протяни руку — и он сумел бы перескочить на толстый монолит.
Но Сяо Цзы с дикой силой рванулась, выдернула руку и метнулась прочь.
Раздался оглушительный всплеск: Е Сюнь с головой ушел в ледяную черную бездну.
В помещении кордона Ба Юнье как раз собиралась отправить Хэма за кипятком, когда снаружи раздались истошные крики о провалившемся под лед человеке.
— Что там стряслось?! — вскинулась она.
Хэма выскочил во двор и через секунду ошалело гаркнул:
— Е Сюнь в озеро ухнул!
— А где Сяо Цзы?!
— Не видать!
— Твою мать! Я же русским языком предупреждала: лед рыхлый, не соваться!
— Ба-е, что делать?!
— Спасать, что еще! — Ба Юнье коршуном вылетела за дверь.
Парни из отряда «Бэйдоу» среагировали мгновенно: подхватив бухту страховочной веревки, они уже неслись по насту. К счастью, Е Сюнь умел плавать: отчаянно барахтаясь в обжигающей полынье, он удержался на плаву. Едва спасательный конец хлестнул по воде, утопающий намертво вцепился в него побелевшими пальцами. Мужчины дружно налегли на трос и выволокли его на прочный наст. Бизнесмен колотился от смертельного холода крупной дрожью, но серьезных травм избежал.
Подхватив пострадавшего под руки, отряд потащил его в тепло. Весь нагретый кипяток пошел на обогрев окоченевшего благодетеля. Ба Юнье споро заварила ударную дозу противопростудного сбора и понесла кружку в комнату. Проходя мимо Дяо Чжо, она поймала его насмешливый взгляд, устремленный на ее ноги, и услышала язвительное хмыканье:
— Ножка-то, гляжу, вмиг зажила?
Она и не думала подворачивать ногу, поэтому гордо пропустила шпильку мимо ушей.
— Тварь продажная!! — губы Е Сюня посинели, но он вдруг вскочил с топчана, словно оживший мертвец, и с налитыми кровью глазами кинулся на стоявшую в углу Сяо Цзы, вцепившись пальцами ей в горло, явно намереваясь задушить девчонку прямо на месте.
Дяо Чжо среагировал молниеносно: одной рукой отстранил испуганную Сяо Цзы себе за спину, а второй наотмашь толкнул Е Сюня в грудь так, что тот отлетел на пять метров назад прямо на койку.
— Она меня столкнула!! Она убийца!! — исходил истошным визгом бизнесмен.
— Это вы убийца! — в слезах крикнула Сяо Цзы.
— Я тебя прямо здесь закопаю!!
— Попробуй! Думаешь, я тебя боюсь?!
— Что ты вякнула, падаль подзаборная?!
— А ну заткнулись оба! — рявкнул Дяо Чжо с такой яростной силой, что в бараке зазвенели стекла. — Уведите его и немедленно переоденьте в сухое!
Тань Линь и Да Цинь увели брызжущего слюной Е Сюня в соседнюю комнату. Сяо Цзы сползла на пол, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Ба Юнье с дымящейся кружкой в руке, точно с бокалом кофе на светском рауте, встала рядом с Хэма, с интересом наблюдая за драмой. На сложных трассах Тибета ей доводилось встречать самых разных попутчиков, и каждый рейс оборачивался то захватывающим приключением, то диким фарсом. Однако у любых внезапных взрывов всегда есть длинная скрытая предыстория, так что удивить опытную проводницу было трудно.
Спустя час Е Сюнь более-менее пришел в себя. Закутавшись в тяжелый армейский тулуп на овчине, он продолжал извергать потоки площадной брани в адрес Сяо Цзы. На высоте пять тысяч метров надрывный мат отнимает куда больше кислорода, чем ритуальные танцы: не прошло и десяти минут, как надутый от спеси индюк сдулся, повалился на подушки и принялся судорожно хватать ртом воздух, жалуясь на раскалывающуюся голову — в этот раз приступ горной болезни был абсолютно неподдельным.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
