У остальных улов был не гуще: пара надкусанных пачек галет и три шоколадных батончика «Сникерс», видимо, случайно оброненных вором в спешке.
— Уволок припасов на роту солдат. Лопнет же от жадности, — сплюнул Хэма.
В следующую секунду произошло то, чего Ба Юнье никак не ожидала: спасатели молча подошли к ней и без лишних слов высыпали все найденные крохи еды ей в ладони. Мужчины единодушно решили: они вытерпят голод, а скудные калории должны достаться единственной женщине в отряде.
У Ба Юнье перехватило дыхание; в уголках глаз предательски защипало. Ледяной ветер мгновенно высушил непрошеные слезы. С этой минуты каждый из этих парней стал для нее родным братом по оружию.
— Вы чего расклеились, хоронить меня собрались?! — с напускной бравадой фыркнула она, пряча растроганность. — Нам больше не нужно петлять по оврагам! Курс прямой как стрела. Без ложной скромности скажу: я эту трассу знаю с закрытыми глазами. Ба-е — живая карта, мне ваши спутники до одного места! До развилки широтного и меридионального направлений — двести пятьдесят верст. До первого тибетского поселка в уезде Амдо — чуть больше четырехсот. За всю историю автоклуба «Сюнъин» ни один клиент на моих маршрутах не погиб, если не бросал товарищей, как этот шакал! Да и командир Дяо годами ставит датчики в диких ущельях, он без всякого компаса выведет отряд по звездам. Чего хвосты поджали?!
Речь проводницы вернула людям веру в спасение.
— А если не выберемся — через восемнадцать лет снова родимся молодцами! — добила шуткой Ба Юнье.
Парни грохнули со смеху, тоска улетучилась.
— Вспомните Великий поход китайской Красной армии через снежные перевалы и болота Сычуани! Ни обуви, ни хлеба, в спину враг дышит! Пока мы не начали варить кожаные ремни и сапоги — мы на курорте! — Ба Юнье уперла руки в бока и ткнула пальцем в Дяо Чжо: — Кстати, на случай крайней нужды я первой забила ремень командира! Никому не уступлю!
Дяо Чжо положил ладонь на пряжку:
— Смотри, как бы я этим ремнем тебя прямо сейчас не отходил.
— Ого, какие у вас тайные наклонности… — заговорщицки блеснули ее раскосые глаза. — Я, так и быть, готова подыграть!
Мужчины покатились со смеху: тяжелая тревога окончательно растворилась.
— А ну, запевай нашу, армейскую! — скомандовала Ба Юнье, вспомнив казарменные будни. — Запе-вай!! В единстве — сила! В единстве — сила-а!!
Голос ее раскатился по равнине с такой яростной силой, что сидевший в полусотне метров сурок пулей нырнул в нору, решив, что нагрянули инопланетяне.
Парни замялись. Ба Юнье топнула ногой:
— Чего молчите?! Не поддержите командира — как мы штурмовать перевал будем?!
Да Цинь прыснул:
— Ба-е, ты точь-в-точь как наш сержант на курсе молодого бойца!
Сян Ань с восхищением закивал:
— Будь у меня такой инструктор — я б из казармы не вылезал!
— Разговоры в строю! Живо подхватывай, чтоб диафрагма звенела! В единстве — сила!!
Сян Ань прижал ладони ко рту и неожиданно выдал четкий, мощный ритм битбокса. У парня оказался редкий музыкальный талант!
Под задорный бит мужской хор грянул во всю мощь легких. Терять было нечего: под бескрайним сапфировым куполом Чангтана неслось громогласное, искреннее пение:
«В единстве — сила!
В единстве — сила!
Эта сила тверже железа, крепче стали!
Крепче стали, тверже гранита!
Встретим невзгоды дружным огнем,
Сметем все преграды на нашем пути!
К солнцу, к свободе,
К новой жизни сквозь бури вперед!»
Дяо Чжо не сводил глаз с поющей девушки. Именно ее неиссякаемая энергия и хулиганский задор рассеяли страх перед смертью, вдохнув в отряд волю к жизни. И пела она сейчас куда приятнее, чем давеча орала шэньсийскую оперу.
Поймав его взгляд, Ба Юнье лукаво прищурилась:
— Запал на меня, капитан?
— Мечтаю, — не задумываясь бросил Дяо Чжо. Если б только вела себя чуточку скромнее…
Но в следующую секунду хулиганка с наглой ухмылкой перевернула фразу с ног на голову:
— Мечтаешь завалить меня в койку?
Дяо Чжо закатил глаза: «Твою мать… неисправимая оторва!»
В приморском городке на юге страны Лун-гэ с пакетом свежих фруктов в руке тяжело поднимался по лестнице на шестой этаж старой хрущевки. Каждый пролет отзывался одышкой; в сотый раз дав себе зарок сесть на строгую диету, добродушный горец пощупал пухлый живот и вздохнул: климат на юге был слишком душным. То ли дело родной Юньнань: зимой тепло, летом прохладно, горы, чистые реки… Вот выйдет на пенсию — осядет в глухой горной деревушке. Если, конечно, доживет.
Дверь открыл хозяин квартиры — семидесятилетний сухой старик с острым взглядом.
— Ты тот самый Жэньлун Дорджи, о котором просил Сяо Хоу?
— Зовите меня просто А Лун, — улыбнулся Лун-гэ.
Хозяином дома оказался Хэ Сян, майор милиции в отставке, отдавший службе больше тридцати лет. В сорок лет он перенес тяжелую онкологию, перенес операцию и с тех пор оставался худым как жердь.
— Удивительно… Столько лет прошло, а дело о пропаже Сяовэнь до сих пор кому-то не дает покоя, — ветеран опустился в плетеное кресло, мерно обмахиваясь бамбуковым веером. Память старого сыщика хранила детали:
— Девочка страдала ДЦП, но дурочкой не была. Ходила плохо, волоча ножку, но кричать и звать на помощь умела громко. Незаметно увести ее из двора средь бела дня чужой человек не смог бы. Да и торговцы живым товаром ради наживы с больным ребенком связываться не станут — продать такого инвалида невозможно. Эта нестыковка сразу бросилась нам в глаза.
— Улик не хватило? — сочувственно кивнул Лун-гэ.
Хэ Сян горько усмехнулся:
— Ни камер, ни свидетелей. А в округе тогда действительно орудовала шайка похитителей детей. Для бедняжки Сяовэнь это обернулось страшной трагедией, а для ее папаши Цзоу Кайгуя — идеальным алиби, ниспосланным свыше.
— Понимаю…
— Я допрашивал его брата, Цзоу Тунгуя. Они якобы вместе ушли в море на баркасе, но из-за внезапного шторма вернулись раньше срока. Подозрительно все это.
— Брат что-то скрывает?
— Цзоу Кайгуй годами перечислял ему крупные суммы, — Хэ Сян выразительно постучал пальцем по губам. — Сперва по двадцать тысяч, а после крупной ссоры ставка выросла до тридцати. Братья молчали как рыбы. Вскоре я ушел на пенсию, и дело спустили на тормозах за отсутствием состава преступления.
Лун-гэ помрачнел: похоже, единственными хранителями тайны оставались братья Цзоу. Вчера Ба Юнье не вышла на связь через спутник, и сердце старого разведчика сжималось от тревоги.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
