Тем временем в политехническом институте Бэйян студенты сдавали последние зачеты перед летними каникулами. Пассажиры штурмовали рейсовые автобусы до вокзала.
Студент Чжан Тяньэнь неторопливо упаковывал походный рюкзак. Высокий, жилистый парень с невзрачным лицом не пользовался популярностью у местных красавиц — в отличие от своего соседа по комнате, видного мажора Су Чжэмина.
Тяньэнь бредил экстремальным туризмом: все сезоны передачи «Выжить любой ценой» с Беаром Гриллсом он знал наизусть. Его заветной мечтой было пройти сложнейшие зоны отчуждения планеты.
На эти каникулы он наметил смелый план: для проверки сил совершить одиночный пеший переход по диким тропам ущелья Прыгающего Тигра (Хутяося).
На выходе из общежития его окликнул расстроенный Чжэмин:
— Тяньэнь, слышал, ты спец по выживанию? Куда лыжи навострил?
Тяньэнь терпеть не мог, когда его экспедиции звали «туризмом»:
— В ущелье Прыгающего Тигра.
Чжэмин оживился:
— Возьми меня с собой в связку! Вдвоем веселее!
Поколебавшись, Тяньэнь нехотя согласился. Никто из них не догадывался, какой смертельной ловушкой обернется эта студенческая вылазка в горы.
Отпуск подошел к концу, и Дяо Чжо в составе полевой партии снова отправился в Синьцзян, в Кызылсу-Киргизский автономный округ, продолжать масштабный проект геологической съемки марганцевых руд Западного Куньлуня, длившийся уже третий год. Марганцеворудный пояс Западного Куньлуня объединял три крупных и средних месторождения: Ортоканыш, Муху и Малкансу. Еще в начале восьмидесятых годов профессор Жао Цинхуэй после первой же экспедиции во всеуслышание заявил: марганцевые залежи Западного Куньлуня способны ликвидировать острейший дефицит высококачественного марганца в стране. Дяо Цзюнь был самым любимым и талантливым учеником профессора Жао, и первый генеральный отчет по марганцевому поясу тогда готовил именно он.
Глубокое разведочное бурение шло день за днем. Однообразные, монотонные будни геологов рано или поздно приносили долгожданные плоды: за последние месяцы полевая партия Сианьского геологического центра совершила долгожданный прорыв — на глубинных горизонтах рудного поля Муху удалось прирастить запасы кондиционной руды более чем на 700 тонн.
Как и большинство инженеров-разведчиков экспедиции, Дяо Чжо с утра до ночи пропадал на буровых. Работа была привычной до мелочей, вот только сам он стал каким-то не таким.
Главная странность выражалась предельно просто: он непрерывно думал о Ба Юнье.
Лента ее соцсетей бурлила жизнью. В какие даты и куда именно она ведет группы, расписывалось с армейской точностью; а если перед выездом оставались свободные места в джипах, девушка могла выдать по пять рекламных постов за сутки: «Большое северное кольцо через Али — осталось ровно 1 место! Идем двумя машинами, покажем вам настоящий, дикий Тибет!», «Зеркало небес: старт 18-го числа, добираем 2 человек, скорее бронируйте — мы с легендарным озером Чака ждем только вас!» Поначалу эти кричащие объявления до того мозолили глаза, что он отправил ее профиль в черный список.
Однако не прошло и трех дней, как он молча снял блокировку.
Перед внутренним взором то и дело всплывали бесконечные дни скитаний по Чангтану в поисках Цзоу Кайгуя. В памяти оживала каждая песня из случайного плейлиста магнитолы, особенно «Южный склон»: когда в динамиках звучал припев, за окнами бушевала яростная песчаная буря, а спавшая на соседнем кресле Ба Юнье казалась воплощением неземного, безмятежного покоя.
Сегодня в полевой лагерь с инспекцией нагрянуло высокое начальство из Центрального управления геологической службы. Совещание наконец завершилось, руководство покинуло штабной барак. Дяо Чжо распахнул створку окна: снаружи неприступной стеной высились серо-бурые хребты Западного Куньлуня, суровые и молчаливые, словно глубокие морщинистые веки древнего старца, повидавшего на своем веку рождение и гибель цивилизаций.
Порыв сухого горного ветра ворвался в комнату, разметав по столу страницы сводного доклада по марганцевому проекту. Капитан щелкнул зажигалкой: горьковатый табачный дым обжег гортань, оставив на языке привычный вяжущий привкус.
Со дня на день наступала «золотая неделя» Дня образования КНР. Судя по графику Ба Юнье, всенародные каникулы для ее автоклуба были самой горячей порой: на этот раз караван шел по великому Синьцзян-Тибетскому шоссе. Двадцатидневный сложнейший маршрут, все места в трех подготовленных внедорожниках раскуплены подчистую, а туристы с коротким отпуском планировали сойти с дистанции через высокогорные аэропорты Али или Кашгара.
Поэт Бэй Дао когда-то написал: «Пределы странствий человека очерчивают границы его мира».
Мир Ба Юнье был неизмеримо шире, ярче и беспокойнее, чем у большинства смертных. Работа Дяо Чжо не знала такой вольной свободы: пределы его шагов жестко диктовались протяженностью рудных жил. Она парила в вышине горным беркутом, которому тесен небосвод, а он оставался корнем могучего дерева — частично выступающим на поверхность, но намертво вросшим в каменистую толщу земли.
Сигарета дотлела до фильтра. Обернувшись в поисках пепельницы, Дяо Чжо увидел коллег, вернувшихся с проводов начальства. Молодые инженеры тут же запустили жадные руки в вазу с казенными яблоками, хрустя сочной мякотью и наперебой обсуждая новости:
— Слыхали? Прирост запасов признали колоссальным, не зря генералы из министерства лично прилетели! Я еще на четвертичных отложениях нутром чуял: вскроем минимум два скрытых рудных тела…
— Глядишь, за ударный труд нам отвалят внеочередной отпуск верст на десять дней — смотаюсь на Большую землю, понянчу карапуза!
— Размечтался! В таких делах до официальной защиты запасов режим секретности строжайший, выпустят тебя домой с твоим длинным языком, держи карман шире!
— Правду говорят: один сажает дерево — десятеро отдыхают в тени. Еще профессор Жао в старых монографиях указывал на перспективность центрального сектора Малкансу. Будь жива та легендарная экспедиция, рудные горизонты пермского периода вскрыли бы на пару десятилетий раньше!
— А разве их партия искала марганец? Я слышал, те бумаги касались драгоценных камней. Кое-кто даже клялся, будто там были координаты богатейших золотоносных жил!
— Да брось ты, трепались и про стратегический уран…
— Чушь собачья! Профессионалы называются, а языками мелете как бабки у подъезда.
— А что на самом деле искали те ученые? Неужели опустились бы до банального золота?
— Да чего гадать? Спросите профессора Хэ Чжэнжэня или вон — самого Дяо Чжо.
Дяо Чжо затушил окурок:
— Я не знаю.
Споры за столом продолжились, но капитан больше не проронил ни слова.
А спустя пару часов из штаба пришла официальная депеша: отряду предоставлялся краткосрочный отпуск.
— Отец через такие связи пробил нам эту стажировку! Мы же договаривались идти вместе, почему ты вдруг идешь на попятную?!
За все время романа первая красавица факультета Мэн Сяоай ни разу не повышала голос на своего парня Су Чжэмина, но сейчас девушка была вне себя от ярости. Речь шла о флагмане отрасли: туда даже выпускников магистратуры без жесточайшего конкурса на порог не пускали, а благодаря связям ее влиятельного отца для них двоих — рядовых четверокурсников — открывались двери с гарантией трудоустройства.
Она прекрасно знала, что семья Чжэмина небогата, его родителям такое теплое место и во сне не снилось. Но вместо бурного восторга парень лишь замялся с виноватым видом.
— Сяоай, милая, я не отказываюсь, я просто прошу отложить выход на пару недель! — Чжэмин подобострастно обнял девушку за плечи. — Помнишь, как здорово мы летом сходили с Тяньэнем в ущелье Прыгающего Тигра? Дикий автономный поход — это в сто раз круче любого занудного турагентства! Где захотел — там встал лагерем, сколько душе угодно фотографируйся, адреналин бурлит! Автобусных туристов держат за оградкой поглазеть на каменную глыбу в воде, а мы пешком одолели всю тропу, даже смертоносное Среднее ущелье прошли!
Вспомнив обрывистые карнизы над бушующей Янцзы, Сяоай невольно передернула плечами:
— Ну и что с того?
— Тяньэнь задумал пеший бросок через великую пустыню! — глаза Чжэмина горели юношеским азартом. — Пока нас не засосала офисная рутина с девяти до шести, я хочу совершить настоящий мужской подвиг! Потом на такие авантюры времени не будет! Я пообещал пойти с ним в связке.
— …В Сахару?! — с неподдельным ужасом пискнула Сяоай.
Чжэмин расхохотался, щелкнув ее по носу:
— Глупышка, Сахара в Африке! Зачем переться на край света? В нашем родном Китае гиблых песков хватает с избытком!
— А-а-а… — успокоилась девушка. Она объездила с родителями полмира, бывала в Рио и Париже, и свято верила, что внутри страны никакой смертельной опасности быть не может. Раз поход домашний — дуться перестала.
— Тяньэнь — потрясающий мужик, — восхищенно покачал головой Чжэмин.
Сяоай согласно кивнула:
— В институте он вечно молчит как сыч, а в горах оказался на диво надежным. Знает каждую травинку: это можно есть, из того сделать веревку, на привале сам развел костер… Чистый проводник, никогда не подумаешь, что в ущелье Прыгающего Тигра он был впервые в жизни.
Чжэмин шутливо насупился:
— Эй, полегче! При мне так расхваливаешь другого парня — я же приревновать могу!
— Дурачок! — Сяоай шутливо толкнула его в грудь, и влюбленные снова заворковали.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
