Эта мимолётная усмешка и дерзкое касание вмиг взбаламутили мысли Шэнь Учэня.
В снежной ночи, под тусклым светом фонаря, её улыбка расцвела подобно пышному цветку; густые брови взметнулись ввысь, придав облику непостижимое очарование. Взгляд её струился речной волной, изгиб губ напоминал горные гряды. Вроде бы перед ним представал юноша, но сквозь этот облик проступало пленительное, пьянящее женское лукавство.
Он невольно содрогнулся от изумления.
Отступив на два шага назад, Шэнь Учэнь никак не мог унять поднявшуюся в груди бурю. Какое-то мгновение он даже не смел поднять на неё глаз и лишь сделав пару глубоких вдохов ледяного воздуха, сумел совладать с собой.
Когда он вновь посмотрел на неё, к ней уже вернулась прежняя холодность: Цзэн Шэньшан смерила его насмешливым косым взглядом.
Шэнь Учэнь одёрнул полы своего халата и негромко произнёс:
— Если на этот раз государыня решит призвать тебя к делам, не обмани её милости. И не предай самого себя.
Увидев по его виду, что он собирается уходить, Цзэн Шэньшан не стала больше тратить слов: резко развернулась и зашагала прочь быстрыми шагами.
Отойдя всего на несколько шагов, она вдруг услышала за спиной глухой звук падения чего-то тяжёлого.
Этот глухой стук заставил её вздрогнуть от неожиданности.
Обернувшись, она увидела, что Шэнь Учэнь лежит ничком прямо на заснеженной земле, уткнувшись головой в сугроб у обочины.
«Ничтожество!»
Она выругалась про себя: надо же, умудрился растянуться на ровном месте!
Цзэн Шэньшан хотела было дождаться, пока он поднимется, чтобы от души над ним посмеяться, но время шло, а он всё не двигался. Тело его лежало неподвижно и прямо, словно у покойника.
Сердце её тревожно сжалось. Она бросилась к нему, опустилась на колени и изо всех сил приподняла его голову из снега:
— Господин Шэнь!
Ответа не последовало.
Она протянула руку к его носу — дышит. От сердца немного отлегло. Затем ладонь коснулась его лба…
Кожа пылала как в огне, обжигая её оледеневшие пальцы.
Цзэн Шэньшан стиснула зубы, с трудом подняла его отяжелевшее тело, наклонилась и взвалила его себе на спину. Шагая внутрь двора, она сквозь зубы бранилась:
— Шэнь Учэнь, пустое ты место! Если от простой простуды с тобой случится беда, клянусь, я напишу для тебя самую отвратную надгробную надпись на свете! В порошок сотру все твои дарования и государственные заслуги, камня на камне не оставлю…
Тело, прижатое к её плечу, едва заметно шевельнулось, и следом раздался тяжёлый, надсадный кашель, не утихавший долгое время.
Она с облегчением перевела дух и только хотела снова пустить в ход язвительный язык, как сверху донёсся его глухой, лишившийся сил голос:
— Если ради моей смерти мир увидит твоё сочинение, пусть это будет даже надгробная надпись — оно того стоит.
У неё перехватило дыхание в груди, словно туда силой вогнали тяжёлый ком, не давая вздохнуть.
Едва совладав с нахлынувшим чувством, она не задумываясь лягнула его ногой назад. Услышав сдавленный стон боли, она вновь зашипела:
— Жар такой, что с ног валишься, а всё туда же — корчишь из себя несгибаемого праведника со своей кислой учёной спесью!
Дыхание Шэнь Учэня сбилось, голова, словно налитая свинцом, бессильно клонилась вниз. Перед тем как смежить веки, он едва слышно проронил, и в голосе его наконец пробилась глухая досада:
— Цзэн Шэньшан… вовек не встречал столь бессовестного подлеца, бьющего лежачего…
Услышав брань из его уст, она не удержалась от широкой ухмылки и с удвоенной силой поволокла его вперёд… Слушать его ругательства было куда приятнее, чем занудные поучения.
Бескрайняя тьма куталась в морозный туман, а на белом снегу вилась длинная цепочка следов, уводя всё дальше и дальше.
Белый пар, срывавшийся с их губ, сплетался в воздухе тонкими струями, привнося крупицу тепла в эту студёную ночь.
В столице по-прежнему стояли холода, но снег уже начинал подтаивать. Со свесов дворцовой крыши прозрачными каплями срывалась талая вода, ярко искрясь в лучах солнца.
За галереей, у самого подножия ступеней, текли два тонких ручейка тающего снега. Они добегали до самых дверей залы, просачиваясь в швы между плитами, и повсюду уже чудилось дыхание весенней оттепели.
В зале оставили всего две жаровни, отчего в просторном покое не чувствовалось тепла; стояла тишина и запустение, словно здесь никого не было.
Ин Хуань сидела за столом; полы её алого одеяния стелились по резной столешнице, а нити жемчуга с короны мягко касались спинки трона. Обнажённое запястье, белое и гладкое, точно чистый нефрит, тяжело лежало на столе, а рука держала кисть, так и не опуская её на свиток.
Возле неё с безупречной выправкой стояла Цзэн Шэньшан. Её алые губы то смыкались, то размыкались, и звонкий, чистый голос мерно разносился по покоям — она читала и толковала для Ин Хуань классические каноны.
Ин Хуань сидела вполоборота к ней, прикрыв глаза в лёгкой полудрёме и утомлении. Спустя некоторое время она вдруг мягко позвала:
— Шэньшан, подойди.
Цзэн Шэньшан поспешно отозвалась, подошла ближе и выпрямилась перед государыней:
— Слушаю государыню.
Ин Хуань небрежным взмахом рукава с шорохом сдвинула в сторону груду докладов, освобождая место. Оперевшись локтем о край стола, она подняла взгляд на Цзэн Шэньшан и вдруг с улыбкой спросила:
— Отчего после возвращения в столицу ты с каждым днём держишься передо мной всё сдержаннее и робче?
Цзэн Шэньшан едва заметно переступила с ноги на ногу, чувствуя себя не в своей тарелке, и негромко ответила:
— Слуга государыни… прежде обладала чересчур опрометчивым и буйным нравом. Я желаю исправиться.
В голове у неё точно вспыхнула искра: перед мысленным взором предстало строгое, осунувшееся лицо Шэнь Учэня в ту снежную ночь, а в ушах зазвучали его слова, принесённые зимним ветром:
«Если хочешь вершить великие дела, сначала научись обуздывать свой нрав».
Вспомнив об этом, она почувствовала, как к щекам приливает краска стыда, и мысленно осыпала себя отборной бранью:
Желание исправить свой нрав продиктовано лишь стремлением не посрамить милость государыни! Какое отношение к этому имеет Шэнь Учэнь?!
Ямочки у губ Ин Хуань обозначились отчётливее. Пристально глядя на неё, государыня слегка кивнула и произнесла:
— Согласно уставу о продвижении по службе, чтец в зале Цзючун со временем переводится на должность в Палате чинов. Зная твою натуру, сомневаюсь, что в будущем ты захочешь служить в Палате церемоний, не так ли?
Губы Цзэн Шэньшан дрогнули. Она хотела ответить, но вовремя осеклась, замешкавшись и не зная, уместно ли говорить начистоту.
Ин Хуань бросила на неё проницательный взгляд:
— Говори открыто.
Цзэн Шэньшан опустила ресницы, набралась смелости и громко произнесла:
— Государыня, всё моё сердце стремится на службу в Военное ведомство!
Лицо Ин Хуань не изменилось, брови её мягко разгладились, а на губах заиграла улыбка:
— У тебя слишком мало заслуг и опыта.
Цзэн Шэньшан густо покраснела и опустила голову ещё ниже:
— …Даже Палата дворцовой стражи была бы лучше Палаты церемоний.
Ин Хуань не сдержала смеха. Она вытянула из стопки несколько донесений и тихо проговорила:
— Что ж, сейчас говорить об этом всё равно преждевременно. Ты и сама толком не знаешь, к чему лежит твоё истинное призвание.
Услышав это, Цзэн Шэньшан сникла и пробормотала:
— Слуга государыни…
В этот миг из-за дверей раздался звонкий возглас дворцового евнуха:
— Министр общественных работ Шэнь Учэнь просит аудиенции!
Сердце Цзэн Шэньшан гулко бухнуло в груди. Она машинально сомкнула губы и поспешно отступила в тень.
В глазах Ин Хуань блеснул живой интерес. Обращаясь к выходу, она распорядилась:
— Немедленно впустить. — И тотчас поднялась с возвышения, спустившись по ступеням, словно намереваясь лично встретить министра.
Цзэн Шэньшан, замешкавшись на миг, последовала за государыней в полушаге позади. Сердце её колотилось всё быстрее. Она ещё не успела распутать клубок смятенных чувств, как взор её озарило.
Шэнь Учэнь, облачённый в лазурный халат и строгие сапоги из чернёной кожи, степенно ступал по залу. Подойдя ближе, он остановился, церемонно подобрал широкие рукава и склонился в глубоком поклоне:
— Приветствую государыню.
Стан его был прямым и стройным, во всём облике сквозило благородство и утончённая сдержанность, а каждое движение дышало неподдельным величием сановника.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
