Зима окончательно вступила в свои права над Лхасой. Заснеженные пики вокруг долины слепили глаза первозданной белизной; поток праздных туристов иссяк, а уличные торговцы сувенирами паковали тюки, готовясь к отъезду на равнину. Лишь на священной тропе Бакор у стен монастыря Джоканг жизнь текла в своем вечном русле: тибетские паломники с привязанными к коленям дощечками мерно совершали земные поклоны.
Во дворе гостиницы «Дэцзи» царила благословенная тишина. Чайник на плитке яростно булькал, выплескивая клубы белого пара со сладким ароматом ячьего молока.
За низким столиком сидел Лун-гэ. Глаза тибетца были прикрыты, но он не спал: полные пальцы мерно перебирали четки, а губы беззвучно шептали священные мантры.
Горничная А Лань подошла выключить плитку:
— Лун-гэ, когда в отпуск собираетесь?
— На днях слетаю в Юньнань, проверю ход ремонта усадьбы в Лицзяне, — мягко отозвался хозяин.
— А Ба-е? Тоже на юге зимовать будет?
— С ней теперь загадывать трудно, — усмехнулся разведчик, поглаживая подбородок. Хэма уже успел доложить, что Ба Юнье сразу после Сычуани рванула на Юйчжу вслед за Дяо Чжо.
Рев мощного дизеля у ворот нарушил тишину. В холл буквально вломился сухощавый смуглый мужчина, заорав во всю глотку:
— ХА-ХА!! ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЮ, ТОВАРИЩ СТАРШИЙ СЕРЖАНТ!!
Лун-гэ распахнул глаза:
— А Тэн!! Дружище!!
Гость был худ, жилист, с глубоким шрамом у виска — лицо кадрового спецназовца. Бывший армейский сослуживец Лун-гэ теперь держал крупную транспортную компанию, гоняя фуры через перевалы Сычуани и Тибета.
Мужчины с разбегу бросились в крепкие объятия, но выпирающий живот Лун-гэ с комичной упругостью спружинил, отбросив худого гостя на шаг назад.
— Ну и ряху ты наел, командир! — захохотал А Тэн. — Девчонки из роты связи в обморок бы упали! Ладно, к делу… По твоему поручению: я перерыл все базы и опросил больше двадцати туристов, ходивших в первые годы с клубом «Палящее солнце» по Синьцзяну. И знаешь что? НИКТО И НИКОГДА не слышал про водителя по имени Ма Хэ или по кличке Хэма!! В те годы в «Солнце» работало всего четыре-пять экипажей, всех помнят поименно. Твоего Хэма там не было и близко! Прости, командир, завалил я задание…
Пальцы Лун-гэ на четках замерли. Взгляд старого волка заледенел:
— Нет, А Тэн… Ты блестяще справился с задачей.
— В смысле?!
— Ма Хэ рассчитывал, что если я начну копать — то пойду к руководству клуба «Палящее солнце». И там он соломку подстелил, договорившись со старыми дружками. Но он не учел, что старый разведчик пойдет опрашивать простых клиентов! Хэма отродясь не работал в «Палящем солнце», не возил туристов по Синьцзяну и не уходил оттуда из-за долгов! Вся его биография — сплошная липа!!
А Тэн опешил:
— Он что… обокрал тебя?!
— Меня обокрасть не так-то просто, — усмехнулся тибетец, но в глазах плескалась глухая боль.
Пазл в голове Лун-гэ складывался в страшную картину.
Когда Ба Юнье достала снимки сестры, их видели лишь трое: она сама, Лун-гэ и Хэма. Лун-гэ отправлял запросы друзьям по всей стране, но карточку с надписью «Юйчжу» оставил при себе. А потом Чжан Чэньгуан внезапно бросает все дела и маниакально рвется на Юйчжу! А Сун Фань отправляется искать розовое сердцевидное озеро в Бадын-Джаране и гибнет в песках!
Утечка шла через Хэма. Этот увалень с глуповатой улыбкой методично сливал координаты врагам. И на всех выездах — в Чангтане, в Бадын-Джаране, а теперь на Юйчжу — Хэма неотступно следовал за Ба Юнье, мгновенно фиксируя каждый шаг расследования!
Кто стоит за его спиной?! И какую страшную тайну они пытаются вырыть из могилы разбившейся экспедиции Жао Цинхуэя?!
В тот вечер Лун-гэ напился до беспамятства. Хозяин автоклуба рыдал как ребенок, вцепившись в плечо горничной А Лань:
— Зачем… зачем ты вернулся ко мне?! Почему не сдох на перевале?! — выл старый командир, оплакивая предательство человека, которого считал младшим братом.
Утро под пиком Юйчжу выдалось хмурым и промозглым. Белоснежный купол горы кутался в плотные свинцовые тучи; ветер трепал разноцветные ленты флажков, а на бурой равнине Хохшила паслись дикие ослы-кианги.
Сегодня группе предстояло пройти боевое крещение на ледопаде: в ход пошли рантовые ботинки, жесткие кошки и штурмовые ледорубы. Путь до ледника по каменистым моренам занял почти два часа.
Сам ледопад представлял собой грандиозную застывшую стену высотой более двадцати метров. Лед был слоистым, перемешанным с черной горной породой и глиной, напоминая древнюю полуразрушенную крепостную стену.
Маламут Хуцзы на лед не полез, вальяжно устроившись у подножия. Пришедшие первыми Ба Юнье и Дяо Чжо решили провести полевой тест: дав псу понюхать свежезаваренное какао «Нестле», они закопали в снег перчатку, слегка испачканную сладким напитком.
Опытный армейский пес сделал два круга, принюхался и за пару секунд вырыл перчатку из сугроба, радостно взлаяв в ожидании награды!
— Работает! — Ба Юнье победно сжала кулак.
— Не обольщайся, — осадил ее Дяо Чжо. — Свежий шоколад и полугодовой замерзший осадок пахнут по-разному.
— Псу виднее, командир! Не спорь со специалистом!
Вскоре подтянулись остальные участники. Высота выжала из новичков все соки: пара туристов осела на камни с признаками гипогликемии. Ба Юнье тут же развила бурную деятельность, щедро раздавая кружки с горячим какао «Нестле», авторитетно заявляя, что шоколад снимает спазм сосудов на высоте.
Фу Интао тяжело дышал на валуне. Когда зять подобострастно поднес ему дымящуюся кружку с какао, чиновник нервно отмахнулся: кружка накренилась, плеснув горячим напитком на старческую руку! Старик взвыл от боли, а Синъюэ бросилась вытирать кисть салфетками.
— Осторожнее надо! — проворчал тесть. — Ладно, помоги надеть кошки.
Дяо Чжо окинул взглядом отвесную ледяную стену:
— Подъем крутой, опасность срыва высока.
— А падать отсюда — костей не соберешь, — добавила Ба Юнье, покосившись на Цзян Аохана.
Капитан подал знак друзьям: опытные парни взяли подозрительную семейку в плотный буфер. На страховочной веревке между тестем и зятем поставили пятерых крепких мужчин; за Синъюэ шла Ба Юнье, а замыкали связку сестры из Таншаня и проводник Пулан.
Кошки вгрызались в твердый лед с сухим металлическим хрустом. Для большинства подъем по провешенным перилам стал тяжелейшим испытанием: новички двигались медленно, тяжело хватая ртом морозный воздух.
Погода портилась на глазах: солнце скрылось, налетел порывистый свирепый ветер.
Первые альпинисты благополучно преодолели ледовый перегиб. Ба Юнье перестегнула карабин на последней станции и, ловко спрыгнув на пологий ледовый склон, весело подбежала к ожидавшему ее Дяо Чжо:
— Чувствую себя горным тараканом на гладкой стенке!
Капитан шутливо замахнулся ботинком:
— Раз таракан — получай тапочком.
В этот миг чудовищный порыв ледяного ветра едва не сбил девушку с ног. Небо почернело, тяжелые тучи неслись над головой с пугающей скоростью.
Дяо Чжо шагнул вперед, подхватил ее под руку:
— Похоже, сейчас ударит буран…
Ба Юнье стянула вязаную шапочку, вытирая пот со лба.
Дяо Чжо взглянул на нее — и лицо капитана мгновенно побелело!
— Что такое? — удивилась она.
Мужчина положил ладонь ей на макушку, убрал руку… и глухо выругался сквозь зубы: «ТВОЮ МАТЬ!!»
Хэма сзади заржал в голос:
— Ба-е, глянь на себя! У тебя патлы дыбом встали, чистый таракан с антеннами!!
Все повернулись к девушке.
Ее короткие волосы на макушке торчали строго вертикально в небо, словно наэлектризованные иглы дикобраза! Ба Юнье провела ладонью по волосам — но пряди с сухим треском спружинили назад, вытягиваясь в поднебесье!
Воздух вокруг зазвенел от колоссального статического напряжения грозового фронта!
— НАЗАД!! — истошно заорала Ба Юнье.
Дяо Чжо развернулся к застывшей на леднике группе и рявкнул во всю мощь своих легких:
— БРОСАЙТЕ ЛЕДОРУБЫ!! СБРАСЫВАЙТЕ ВСЕ ЖЕЛЕЗО!! МОЛНИЯ-Я-Я!!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
