— Хэма!! — она упала на колени, судорожно тряся его за плечи. — Хэма, твою мать! Да кто ты вообще такой?! Не смей дохнуть, слышишь?! Не смей помирать, отвечай мне!!
— Гражданочка, отойдите, не мешайте реанимации! — офицеры попытались оттеснить ее, но Ба Юнье металась рядом словно раненая волчица.
Дяо Чжо подошел сзади и крепко сжал ее плечи:
— Успокойся. С ним всё будет в порядке.
— Но пуля попала в грудь!!
— Батя Ба… — раздался слабый хрип снизу.
Медики расступились: Хэма лежал на спине, изо рта и по подбородку текла густая темная кровь. Сердце Ба Юнье сжалось в ледяной комок: предсмертный хрип прощания?..
Она судорожно сжала его пальцы:
— Хэма… Я знаю, у тебя были причины! Молчи, ничего не говори! Я всё прощаю, старое поминать не стану, только держись, гад, не вздумай закрывать глаза! Поправишься — мы снова за баранку сядем, в рейсы вместе пойдем!
— Ба-е… — страдальчески кривился Хэма, сплевывая кровь. — Ты… ты точно не держишь зла?
— Не держу! Ни капли не держу, клянусь памятью сестры!
Хэма слабо сжал ее ладонь:
— Знаешь… на самом деле я…
«Неужели признается в любви перед смертью?!» — мелькнуло в голове Ба Юнье, и она приготовилась покорно кивнуть на любое признание.
— На самом деле на мне надет скрытый титановый бронежилет высшего класса защиты, — буднично сообщил Хэма.
Тишина, повисшая над поляной, была оглушительной.
Дяо Чжо скосил глаза на Ба Юнье. Та застыла с полуоткрытым ртом.
— А… а кровь изо рта откуда?! — ткнула она пальцем в его окровавленную физиономию.
Хэма неловко потер губу рукавом:
— Да когда падал, мордой о булыжник приложился, десну рассек.
В следующую секунду первобытные леса Дулунцзяна содрогнулись от отборного армейского мата:
— ХЭМА, МАТЬ ТВОЮ РАЗЭТАК!! ЧТОБ ТЕБЯ ЧЕРТИ В АДУ ЖАРИЛИ, УБЛЮДОК ШУТЛИВЫЙ!! ДА ЧТОБ ТЫ СДОХ НА ЭТОМ САМОМ МЕСТЕ!!
Армейские палатки, разбитые в подветренном распадке ущелья, наполнили гиблое урочище теплом человеческого жилья. Военные повара на портативных бензоколонках варили сытную тушеную лапшу и сладкую рисовую кашу бабаочжоу1, аромат которых кружил голову. Место было глухим и сырым, но здесь не скапливались ядовитые лесные испарения, и сознание оставалось кристально чистым.
Кроме эвакуированного вертолетом раненого Да Циня, бойцы «Бэйдоу» и бывшие спутники Лю Мина грелись у огня в ожидании утреннего марша на заставу. Ба Юнье сидела на походном стульчике и сверлила Хэма испепеляющим взглядом; тот виновато вжимал голову в плечи.
— Я-то гадала, почему тебя со спины узнать не могу! Ты мало того что стельки с каблуком подложил, так еще и в броник затянулся, кабан плечистый! — язвила она, орудуя ложкой. — А ну выкладывай начистоту: кто ты такой?! Ментовский опер, боец Уцзин?! Говори, пока я тебе вторую десну не расковыряла!
Тань Линь и Сян Ань торопливо замахали руками:
— Ба-е, нас в эти разборки не впутывай, мы чисто свидетели!
— Сбавь обороты, женщина, я вообще-то только что жизнь твоего мужика спас, а следом и твою шкуру прикрыл, — буркнул Хэма. — И между прочим, я тебе еще в клубе прямым текстом говорил, что закончил Университет общественной безопасности Китая. Ты сама тогда заржала и отмахнулась.
Ба Юнье поперхнулась лапшой, припоминая, что такой разговор действительно был за рюмкой чая в «Сюнъине». Она кашлянула:
— Так ты… легавый?
— Не совсем.
— А кто тогда?!
— Я сотрудник Министерства государственной безопасности, — тихо произнес Хэма.
У костра повисла благоговейная тишина. Спасатели синхронно вытянули шеи. Дяо Чжо ободряюще коснулся плеча разведчика:
— Раз ты раскрыл карты — операция завершена. Расскажи ей всё.
Хэма сделал глубокий вдох, глядя на пляшущие языки пламени:
— Наш департамент давно вел разработку теневого синдиката «крючков» — посредников, скупающих в закрытом сегменте сети Даркнет закрытые картографические данные, стратегические координаты редкоземельных месторождений и секретные геологические карты Китая для последующей перепродажи иностранным спецслужбам и ТНК. Сеть была децентрализована: браконьер Цзоу Кайгуй в Чангтане или связной Лао Чуань — лишь мелкие пешки в пищевой цепочке. Постепенно мы вышли на Сун Фаня и Чжан Чэньгуана. Анализируя их старые связи, мы наткнулись на аномалии в материалах давней автокатастрофы на 72 поворотах Нуцзяна, где погибла твоя старшая сестра Ба Сие и жена Лун-гэ. Когда двое родственников погибших основали автоклуб «Сюнъин», контрразведка сочла это подозрительным. Меня внедрили к вам водителем. И когда я обнаружил у тебя фотопленки и архивные снимки Ба Сие — я понял, что останусь рядом до конца.
Дяо Чжо помрачнел:
— Но Сун Фань и Чжан Чэньгуан пропали…
— Чжан Чэньгуан уже больше полугода находится в наших изоляторах, — озорно ухмыльнулся Хэма, и его лицо вновь сложилось в привычную комичную гримасу. — До внедрения в автоклуб «Сюнъин» я вошел в доверие к их шайке, изображая алчного стукача, готового сливать твои маршруты за процент. Мои стримы и дорожные видеоблоги были не ради подписчиков — это были зашифрованные маяки для их кураторов, чтобы они не вздумали кошмарить детский дом директора Ба в поисках архива. Когда ты поехала за Чжан Чэньгуаном на пик Юйчжу, это я предупредил его по телефону, зная, что жадность не позволит ему сорвать сделку с иностранцами. Наша опергруппа под видом альпинистов шла следом: внезапный буран позволил нам чисто арестовать его на вершине и инсценировать гибель под лавиной, чтобы оборвать нити к высшему руководству сети.
Ба Юнье выронила миску:
— Значит… Чжан Чэньгуан жив?!
— Разумеется. И дает исчерпывающие показания. И это еще не всё: профессор Хэ Чжэнжэнь… тоже жив!
У Ба Юнье перехватило дыхание. Хэма победно подмигнул:
— Тот сборщик грибов, наряд милиции и ориентировка на Лун-гэ в розыске — масштабная дезинформация нашего ведомства. На Хэ Чжэнжэня действительно совершили покушение в ущелье, он получил тяжелые ранения, но военные хирурги вытащили его с того света. Сейчас он в охраняемом госпитале, под медикаментозной седацией. Инсценировка его гибели была единственным способом заставить международную сеть «крючков» и наемников выйти из тени и полезть через границу за чипом памяти, который успел перехватить Лун-гэ. А сам Хэ Чжэнжэнь… за десятилетия торговли родиной он наговорил на высшую меру наказания, так что суд над ним еще впереди.
Неожиданная правда оглушила Ба Юнье. Они с Дяо Чжо переглянулись: в глазах обоих стояли слезы чистейшего, ликующего облегчения. Кошмар, длившийся больше десятилетия, развеялся как утренний туман над рекой Дулунцзян. Справедливость восторжествовала.
- Каша бабаочжоу («Каша восьми сокровищ» / Bābǎozhōu / 八宝粥) — традиционное питательное китайское блюдо из нескольких сортов риса, бобов, лотоса и сухофруктов, популярное в качестве восстанавливающего пайка в полевых условиях. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
