Луна скрылась за облаками. Безмолвная ночь казалась оттого еще более мрачной и гнетущей. Слышался лишь шелест ветра в листве — его глухой, непрерывный рокот напоминал гул бездонной пропасти и невольно леденил душу.
Внезапно ночную тишь прорезал громкий чих.
Люди и кони в тот же миг встрепенулись. По рядам засады прокатился лязг арбалетных замков и шорох соприкоснувшихся пластин тяжелых доспехов. В то самое мгновение, когда пальцы бойцов уже готовы были спустить тетиву, раздался приглушенный, но непререкаемо твердый голос:
— Спокойно, без паники! Это свои!
Воины опустили оружие. Напряжение чуть спало, и по склону пронесся тихий, сдавленный вздох облегчения.
Ди Фэн медленно обернулся, окинув взглядом затаившихся в засаде воинов. Затем, вернув внимание к дороге, при бледном свете луны посмотрел на замершего рядом Фан Кая и негромко спросил:
— Неужели ты не мог перетерпеть самую малость?
Фан Кай покраснел до корней волос и с досады с силой ущипнул себя за руку:
— Будь неладна эта южная погода! Вчера вечером лишь немного продрог на ветру, а сегодня вдруг…
Ди Фэн предостерегающе поднял руку, веля умолкнуть. Он вновь устремил взгляд вниз, в расселину, нахмурил брови и крепко сжал губы. Чуть ослабив поводья, он затем привычным движением намотал кожаные ремни на ладонь.
Фан Кай несколько мгновений молчал, но не выдержал и обеспокоенно посмотрел на него:
— Генерал, ваша рана на ноге…
Ди Фэн коротко бросил в ответ:
— Пустяки, всего лишь царапина.
Фан Кай опустил взгляд. Левая нога командующего, свисавшая вдоль бока скакуна, была согнута куда сильнее обычного. Молодой офицер сжал поводья до белизны в костяшках:
— Генерал, передайте руководство засадой мне. Возвращайтесь в лагерь и спокойно отдохните!
Ди Фэн резко повернулся к нему. Лицо его потемнело от ледяного гнева:
— Довольно пустых речей!
Фан Кай стиснул зубы и отвернулся. Устремив взгляд в далекую долину под горой, он вытирал взмокшие от ледяного пота ладони и про себя вел счет каждому мгновению.
Большая часть ночи уже миновала. Пройдет предрассветная мгла, и на востоке забрезжит день, однако со стороны ущелья по-прежнему не доносилось ни звука.
Сколько лет Фан Кай плечом к плечу с Ди Фэном мчался в седле, сжимая копье и рассекая вражеские ряды на полях сражений, но никогда еще сердце его не сжимала столь мучительная тревога.
И дело было вовсе не в исходе боя, он лишь страшился, что неукротимый Ди Фэн, не знающий пощады к себе, усугубит ранение. Случись с ним беда здесь, на чужбине, что станет с армией?
Десять дней назад на главный лагерь внезапно обрушились свежие силы подкрепления Тяньваня под началом генерала Хуан Шикая. Во время вылазки Ди Фэн получил вражескую стрелу в бедро. К счастью, наконечник не был смазан ядом, однако рана оказалась глубокой. Старший лекарь Ведомства придворных лекарей строго-настрого запретил генералу тревожить ногу и велел соблюдать покой. Но Ди Фэн пренебрег запретами: превозмогая боль, он продолжал лично водить полки в бой, подавая пример стойкости каждому солдату.
Десять дней он сдерживал войска, не предпринимая ответных шагов. И лишь когда армия Хуан Шикая разбила лагерь в пятидесяти ли от стен Яньчжоу, Ди Фэн созвал военачальников и утвердил план ночного налета.
Кровь смывается только кровью! Разве мог хоть один воин Восточной армии государства Тайшуй стерпеть, чтобы их почитаемый главнокомандующий сносил подобное бесчестие?!
Генералу Чэнь Цзиню было приказано во главе отборного отряда совершить ночную вылазку на вражеский лагерь, посеять смятение и тотчас отступить. Притворно обратившись в бегство, они должны были увлечь за собой конницу Тяньваня прямиком к кургану Цзивандунь. Здесь же Ди Фэн во главе основных сил устроил засаду под покровом тьмы, готовясь нанести сокрушительный удар!
Однако никто не мог знать наверняка, попадется ли Хуан Шикай на эту уловку. Даже если он бросится в погоню, то у самого кургана Цзивандунь с его коварным рельефом может заподозрить неладное и остановить передовые разъезды.
Сердце Фан Кая сжалось. Он не отрывал глаз от восточной горловины ущелья, боясь даже моргнуть. Если Хуан Шикай отказался покидать укрепления и не начал преследование, то почему же отряд Чэнь Цзиня до сих пор не подает вестей?..
В разгар этих тягостных раздумий издалека донесся неясный, приглушенный топот множества копыт, перемежающийся далекими яростными криками.
Фан Кай вздрогнул, едва веря собственным ушам. Он подался вперед в седле, припал к конской гриве и, прищурившись, вгляделся в предгорья.
Прежде чем он успел что-либо различить, рядом сухо лязгнула сталь: Ди Фэн наполовину обнажил клинок.
Острие трижды звонко ударило о ножны. Этот резкий металлический стук в ночной тишине прозвучал условным сигналом.
Все войско мгновенно пришло в боевую готовность. Сжимая самострелы, бойцы затаили дыхание и устремили взгляды на поднятый меч Ди Фэна, готовые по первому взмаху обрушить на врага град стрел.
Гул копыт становился все громче и ближе. На гребне холма уже заметили зарево факелов у входа в ущелье. Сквозь теснину двух гор, вздымаясь навстречу яростному ветру, ворвался алый стяг с черным иероглифом «Чэнь» — его полотнище полыхало ярче, чем клубящийся позади огненный шлейф!
Ди Фэн глубоко вдохнул. Правая ладонь крепче стиснула рукоять меча, а взгляд неотрывно следил за приближающимся знаменем.
Внизу всадники Тайшуй стремительным вихрем влетели в долину и в мгновение ока достигли подножия Цзивандуня. Раздался резкий свист, и конники слаженно развернулись, взбираясь по крутому склону наверх. Один из всадников во весь опор гнал коня и, еще не поравнявшись с командующим, зычно выкрикнул:
— Генерал! Мы сожгли склады зерна армии Тяньваня!
Звонкий крик, пронзив шелест листвы и свист ветра, раскатился по лесистому склону. Войско охватило ликование. Вдалеке багровое зарево разгоралось все ярче: не прошло и нескольких мгновений, как огонь охватил полнеба. Багровый свет безжалостно рассеял ночную тьму, словно небосвод окропили свежей кровью, озарив горы зловещим, гибельным блеском.
Услышав эту весть, Фан Кай затрепетал от восторга. Сердце его бешено заколотилось, и он резко повернулся к Ди Фэну:
— Генерал!
Зернохранилища неприятеля уничтожены! Не было вести отраднее и спасительнее для их замысла!
Лицо Ди Фэна осталось бесстрастным. Не отводя глаз от устья ущелья, он наблюдал за бушующим пламенем, отблески которого плясали в глубине его темных зрачков.
— Возьми своих людей и скрытно обойди гору с тыла, — приказал он. — Как только войско Тяньваня окажется в мешке, спускайся и отрежь им путь к отступлению!
Глаза Фан Кая горели, щеки пылали.
— Слушаюсь! — громко отозвался он и, развернув коня, отобрал бойцов своего полка, после чего скрытно повел отряд в обход склона.
Тем временем всадники Чэнь Цзиня замерли на середине подъема, укрывшись в зарослях. Офицер подъехал к Ди Фэну, сияя от радости:
— Генерал Ди!
Ди Фэн едва заметно кивнул. Суровые черты его лица немного смягчились:
— Что войско Тяньваня? Двинулось следом?
Офицер широко улыбнулся, не в силах сдержать ликования:
— Хуан Шикай хитер и осторожен, как старый лис! Он наотрез отказывался выводить основные силы из лагеря! Однако, когда генерал Чэнь изобразил бегство, наш конный дозор обошел лагерь с тыла и поджег склады с зерном. Вражеские командиры чуть рассудка не лишились от ярости! Генерал Ди, будьте уверены: они непременно бросятся в погоню, чтобы отомстить за погубленные припасы!
Ди Фэн посмотрел на склон, где бойцы Чэнь Цзиня уже свернули боевой стяг и залегли в траве, слившись с темнотой. Убедившись в этом, он распорядился:
— Возвращайся к генералу Чэню. Действуйте строго по уговору!
Воин отдал честь и поспешил назад. Ди Фэн расправил плечи и взглянул на пламенеющий горизонт. Его пальцы плотнее обхватили поводья, в уголках губ наконец скользнула мимолетная усмешка, но тут же растаяла, растворившись в ледяной, напоенной кровью ночной тьме.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.