Ликуют небеса, радуется император – Глава 136

Время на прочтение: 5 минут(ы)

Адъютант принял из его рук боевой шлем и рукавом стер с металла въевшуюся пыль и засохшую кровь:

— Генерал, из столицы доставлен высочайший указ…

Ди Фэн нахмурился, затем приподнял бровь и обернулся к нему:

— Когда прибыл?

— В полночь, — ответил воин. — Поскольку генерал возглавлял ночной поход, указ с почестями возложили на западный стол в главном шатре.

Ди Фэн коротко кивнул и ускорил шаг. Забыв о тяжелых доспехах и не смыв с лица серую копоть и запекшуюся кровь, он стремительно вошел в командный шатер.

Откинув полог, генерал в три широких шага подошел к западному столу.

На высоком столике курились благовония. На шелковой подкладке покоился свиток из сияющего желтого шелка с едва проступающим тканым узором драконов.

Ди Фэн благоговейно опустил голову, опустился на колени и трижды коснулся лбом земли. Опиравшиеся о настил пальцы онемели от напряжения. Лишь спустя некоторое время он поднял голову и медленно поднялся.

Плотная ткань полога отсекала внешние звуки лагеря, яркий солнечный свет и простор лазурного неба, оставляя в полумраке шатра лишь тишину и тяжелые думы.

Генерал долго и неподвижно смотрел на лежащий на медном блюде желтый свиток. В глубине его глаз вспыхивали и гасли неясные тени. Наконец он сжал кулаки, обошел стол и опустился в кресло.

Достав из-за пазухи окровавленное письмо, он взглянул на него: кровь уже высохла, и тонкий лист стал жестким и ломким. При попытке развернуть его один краешек с тихим хрустом отломился.

Тушь размыло пятнами крови, но при свете светильника все же удавалось разобрать несколько строк.

Взгляд Ди Фэна скользнул по строкам, уголки губ медленно опустились. Пальцы генерала закоченели. Неизвестно сколько времени спустя он разжал руку, и листок опустился ему на колени.

Откинувшись на спинку кресла, Ди Фэн устало прикрыл глаза.

Какое там секретное военное донесение… Это было простое письмо из дома.

Мысли вихрем кружились в голове. Перед глазами снова встало лицо того юноши, бесстрашно шагнувшего навстречу клинку, и его рука, до последнего дыхания прижимавшая эту весточку к сердцу.

«Война пылает три луны подряд, письмо из дома на вес золота ценней…»1

…Ценней десяти тысяч слитков золота.

Ди Фэн резко распахнул глаза, поднялся и решительно подошел к западному столу. Он протянул руку к желтому свитку, но, едва коснувшись пальцами мягкого шелка, ощутил, как они мелко дрожат.

Раненая нога, бессонная ночь, яростная рубка в ущелье — тело ломило от изнуряющей усталости, лицо покрывала пыль, а под ногтями запеклась черная кровь.

Но стоило услышать о прибытии указа, как сердце забилось тревожно и гулко. Он так спешил сюда — и все же не смел легкомысленно развернуть свиток.

Он находился в походе уже почти год. Образы столицы постепенно стирались из памяти, и лишь одно лицо… лишь одна она оставалась в его сердце навсегда.

Он с детства был сиротой и не знал домашнего тепла. Лишь когда возмужал и удостоился милостивого внимания покойного государя, поле брани стало его истинным домом.

«Война пылает три луны подряд, письмо из дома на вес золота ценней…»

Но откуда взяться письму из дома тому, у кого дома никогда не было?

Свиток в ладонях казался то обжигающе горячим, то леденяще холодным. Если в его сердце и был дом — то лишь в этих строках.

Держа в руках золотистый свиток, Ди Фэн медленно вернулся к креслу, сел, осторожно развязал ленту и развернул шелк. Его взгляд неторопливо скользил по столбцам сверху вниз и справа налево, вчитываясь в каждое начертанное слово.

Закончив читать, он опустил глаза, плотно свернул указ и сжал его в кулаке. Лицо его осунулось от беспредельной усталости.

Вся суть послания сводилась к одному: ни при каких обстоятельствах не просить помощи у Чжу Сюна и не допускать, чтобы воины его армии питали неприязнь и обиду к Еци.

В конечном счете… все это делалось ради того мужчины.

Ди Фэн открыл глаза и увидел, что окровавленный листок соскользнул на землю и лежит у его ног. Он наклонился, бережно поднял его, смахнул налипшую пыль. Лед в его взгляде растаял, уступив место едва заметной влаге.

Столько лет среди клубов дорожной пыли, под градом стрел и ударов мечей он сберегал свою жизнь лишь ради нее одной.

Но если душа лишена пристанища, к чему приведет его эта судьба?


В десятый день четвертой луны двенадцатого года эры Дали Ди Фэн нанес сокрушительное поражение армии Центрального царства Тяньвань при кургане Цзивандунь, уничтожил вражеские хранилища с зерном и истребил более трех тысяч неприятельских воинов.

В двенадцатый день Хуан Шикай отступил к области Фанчжоу, а войска Ди Фэна заняли Яньчжоу.

В четырнадцатый день армия Еци под командованием Чжу Сюна двинулась на север и разбила войска Южного Ху в долине Цинчжоу, захватив бесчисленное множество оружия, доспехов и войскового провианта, после чего овладела Цинчжоу.

В шестнадцатый день министр общественных работ Шэнь Учэнь прибыл ко двору Северного государства Цзянь.


Рощи Западного парка уже оделись в пышную изумрудную листву; ветви деревьев раскинулись широко, тихо шелестя на ветру.

Алое одеяние, пурпурный головной убор, статный породистый скакун — вся стать и величие всадницы раскрывались в едином плавном движении.

Ин Хуань негромко придержала поводья: «Тпру-у», останавливая разгоряченного скакуна. Когда она обернулась, со лба ее срывались прозрачные капли пота, а щеки цвели нежным румянцем, подобно весенним цветам. Тонкие брови отливали смоляным блеском, а белое оперение стрел в колчане за плечом слепило белизной в ярких лучах солнца.

Цзэн Шэньшан нагнала ее верхом сзади. Облегающий черный костюм для верховой езды подчеркивал стройность фигуры. С легкой улыбкой на губах она негромко произнесла:

— Государыня, ваш последний выстрел показал немалый успех.

Ин Хуань вскинула бровь и с улыбкой отозвалась:

— Правда? Смотри, не вздумай льстить мне, лишь бы порадовать.

Цзэн Шэньшан коснулась лука:

— Подданная ни за что не посмеет обманывать государыню.

Ин Хуань тронула бока лошади сапогами, разворачивая ее обратно по тропе, и окинула спутницу проницательным взглядом с нечитаемой усмешкой:

— Уж кому-кому, а тебе ли говорить об этом? Во всей Поднебесной ты, Цзэн Шэньшан, первая, кто дерзнул обмануть государыню.

Цзэн Шэньшан мгновенно залилась краской и молча последовала за ней, прекрасно понимая намек: она годами скрывала свой женский пол, выдавая себя за мужчину-чиновника, и стоило Ин Хуань пожелать, как ее голова в то же мгновение слетела бы с плеч.

Хотя во время прошлого состязания по стрельбе из лука в Западном парке государыня получила ранение, она не оставила тренировок. После того как с Цзэн Шэньшан были сняты все подозрения, Ин Хуань повелела трижды в месяц сопровождать ее в Западный парк для продолжения уроков верховой стрельбы.

Столь высокая милость вызывала тайную зависть у многих придворных. Цзэн Шэньшан прекрасно это понимала, а потому вела себя предельно осмотрительно, не позволяя себе ни малейшей вольности, и стала куда сдержаннее, чем прежде — она больше всего страшилась повторения коварных наветов.

Шэнь Учэнь годами пользовался благоволением престола, но оставался скромным, рассудительным и неустанно трудился на благо народа, благодаря чему и сумел шаг за шагом подняться на столь головокружительную высоту. Цзэн Шэньшан не говорила об этом вслух, но в душе понимала все до мельчайших подробностей.

Ин Хуань ехала впереди и, не слыша шагов за спиной, слегка повернула голову. Заметив, что спутница понурила голову и о чем-то напряженно размышляет, она рассмеялась:

— Я лишь слегка поддразнила тебя, а ты уже решила, будто мне впрямь нужна твоя голова?

Цзэн Шэньшан вздрогнула, возвращаясь к действительности, и поспешно ответила:

— Подданная не смела так думать… — Она замялась и после короткой паузы нерешительно добавила: — У подданной есть один вопрос к государыне, но я не знаю, дерзну ли спросить…

Ин Хуань спокойно перебила ее:

— Хочешь спросить о Шэнь Учэне?

Цзэн Шэньшан, приоткрыв рот, лишь спустя некоторое время тихо пролепетала:

— Как… государыня догадалась?.. — Краска то приливала к ее щекам, то сменялась бледностью. Нервно теребя пальцами кожаный повод, она поспешно пояснила: — С тех пор как господин Шэнь отправился в Северное Цзянь, от него столько дней не было никаких вестей, вот подданная и подумала…


  1. Строка из знаменитого стихотворения танского поэта Ду Фу «Весенний вид» (春望》 / Chūn wàng): «烽火连三月,家书抵万金».
    ↩︎

Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы