Возгласы изумления и смех резко оборвались.
В последнее время о Мяо Янь ходила лишь одна фраза, ставшая весьма известной.
— Ха, я-то думал, кто это? Оказывается, это он! — холодно спросил юноша в одеянии цвета молодой зелени. — Неужели ваша почтенная секта не присматривает за такими заносчивыми внешними учениками, что не знают ни высоты небес, ни толщи земли1?
Управляющий с горькой улыбкой ответил:
— Хоть его слова и поступки лишены приличий, он не нарушал правил секты. Зал Дисциплины всегда действует строго по уставу, как же мы можем признать его виновным?
Когда атмосфера накалилась, юноша в ярко-зеленом наряде, первым затеявший этот разговор, усмехнулся:
— Верно. Ни в одном уставе сект не сказано, что запрещено дурно отзываться о Мяо Янь-сяньцзы. Мы прибыли в секту Хуавэй как гости и не можем позволить себе быть безрассудными. — Он повернулся к двум управляющим и, вежливо, но прямо выпроваживая их, произнес: — Нам с шисюн и шиди нужно обсудить кое-какие пустяки. Вы сегодня потрудились на славу, более провожать нас не нужно.
Управляющие поклонились и удалились, но перед уходом один из них с напускной тревогой предостерег их:
— Ваше положение высоко, стоит ли бить прекрасной яшмой о грубый булыжник, ввязываясь в споры с тем человеком? Если из-за этого вы нарушите правила секты или порядок изящного собрания, это того не стоит.
Юноши не обратили на них внимания и продолжили обсуждение:
— Какая дерзость! В этот раз нужно непременно преподать ему урок, чтобы он уяснил, какие слова произносить нельзя.
— Погодите, не знающий — не виновен. А вдруг он и вправду не отличает красоту от уродства и не желал проявить неуважение к сяньцзы? Если мы ввяжемся в неприятности без повода, наши действия будут лишены веского оправдания.
— В мире бывают слепцы, но нет зрячих, что не способны признать красоту! Думаю, он просто дешёвыми приемами завлекает публику, желая привлечь внимание сяньцзы.
— Секта Хуавэй — хозяева, мы — гости. Делая что-то на чужой территории, мы должны опираться на справедливость.
Юноша в ярко-зеленом вдруг произнес:
— На самом деле, чтобы проверить, действительно ли человек не отличает красоту от уродства, у меня есть простейший способ.
— Какой способ?
— Пригласите Хэ-шимэй.
При упоминании имени Хэ-шимэй все присутствующие вмиг всё осознали и обменялись понимающими улыбками. Но улыбки эти были недобрыми и крайне странными.
Юноша в ярко-зеленом добавил:
— Как только он увидит Хэ-шимэй и первым нарушит правила, мы сможем сделать с ним всё, что пожелаем!
Сразу же составив план, они разделились на две группы. Трое отправились за Хэ-шимэй, а другие трое пошли к двору Суна, чтобы подготовить почву.
***
Небо клонилось к сумеркам.
Ко двору Суна вело множество троп, но одна была самой приметной. Внешние ученики заново вымостили её плитами голубого камня и высадили по обочинам всевозможные цветы. Весной эти цветы манили порхающих бабочек и пчел.
Троица шла по этой дороге, пребывая в некотором оцепенении, как если бы они покинули пределы секты Хуавэй и оказались в мире смертных, среди сельских просторов, направляясь в гости к отшельнику. Извилистая тропа вела в тихий уголок, где в самой гуще цветов и деревьев виднелись покрытые красным лаком деревянные ворота.
Лучи заходящего солнца золотили две шеренги бамбуковой изгороди и три куста ярко-розового бальзамина. За изгородью были воткнуты пять или шесть деревянных кольев, по которым карабкались зеленые вьюнки; на вечернем ветру их листья колыхались, сверкая ослепительной свежестью.
— Что это за духовные растения здесь посажены? — удивился юноша в светло-зеленой рубахе. — Неужели это трава дня и ночи?
— У травы дня и ночи листья помельче, это больше похоже на лазурную траву.
Чем больше они говорили, тем сильнее удивлялись и в конце концов даже начали спорить.
Внезапно рядом раздался смех:
— Вы только посмотрите, находятся же те, кто не узнал фасоль!
— Фасоль? Какая еще фасоль? Та, что едят простые смертные?
Лица троих мгновенно залились густым румянцем, они крепче сжали свои артефакты, собираясь дать волю гневу, но, обернувшись, увидели девушку с милой улыбкой и оживленным взглядом.
- Не знают ни высоты небес, ни толщи земли (不知天高地厚, bù zhī tiān gāo dì hòu) — китайская идиома, описывающая крайнюю степень заносчивости и самонадеянности человека, не осознающего истинного масштаба вещей и собственных ограничений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
