Под взорами бесчисленных молодых практиков, полными ожидания, официально началось Собрание Дэнвэнь.
Небо сияло чистотой, весеннее солнце заливало всё ярким светом, а горы облачились в изумрудную зелень.
На площади перед главным храмом на вершине пика яблоку было негде упасть. Мэн Хэцзэ вместе с остальными внешними учениками стоял в самом конце; повсюду колыхалось море голов, уходящее за горизонт.
Даосский мастер-глава стоял на высоких ступенях перед входом. Ученики не видели его, лишь слышали величественный старческий голос, раскатисто эхом отдававшийся в горах.
Из-за огромного расстояния и сильных порывов ветра слова долетали обрывками, то затихая, то становясь громче:
— Вы все — восходящие звезды мира самосовершенствования, опора для будущего…
— …обязаны оправдать труды своих сект и надежды наставников…
— …все школы должны приложить совместные усилия, чтобы карать зло и воспевать добро, поддерживать истинный путь и хранить порядок в мире практиков…
Мэн Хэцзэ не вслушивался. Впрочем, не он один — подобные дежурные речи пропускал мимо ушей каждый.
Он огляделся: на всех молодых лицах застыло одинаковое выражение — попытка казаться спокойными, за которой едва скрывался восторг.
Он впервые оказался на главном пике внутренней школы. Дворцы здесь были величественнее, чем он воображал, море облаков — грандиознее, чем в его снах, и даже пятицветные карпы, выпрыгивающие из облачной дымки, казались прекраснее, чем в легендах.
Сначала он немного нервничал, не зная, как притвориться, будто бывает здесь постоянно.
Однако по пути ему встречались ученики других сект, которые приветствовали его, и заморские практики, путавшиеся в указателях. Его то и дело называли «собратом по Пути из школы Хуавэй», и осознание того, что все здесь впервые участвуют в собрании — как, в сущности, все впервые живут на этом свете — принесло ему странное облегчение.
Ему нравилось, когда незнакомые практики обращались к нему «собрат по Пути», после чего они обменивались поклонами и представлялись друг другу. Это было куда приятнее, чем окрики управляющих и внутренних учеников, которые раньше просто махали ему рукой, выкрикивая:
— Эй, ты, как там тебя, а ну иди сюда!
Пока они шли, Мэн Хэцзэ уже успел познакомиться со многими практиками из других школ.
Кто-то узнал в нем «юношу, собиравшего лотосы на озере Яогуан», и хвалил его мастерство владения техникой легкости. Кто-то замечал, что в свои четырнадцать лет он уже достиг стадии Возведения Основания, и пророчил ему великое будущее, заводя разговор первым.
Раньше Мэн Хэцзэ был самым популярным учеником во внешней школе, так что заводить друзей для него всегда было проще простого.
Проведя много времени с Сун Цяньцзи, он невольно перенял его манеру держаться, и теперь непринужденно беседовал с представителями различных сект, нисколько не тушуясь.
Неразборчивая речь перед храмом наконец подошла к концу. Мэн Хэцзэ не запомнил из нее ничего, кроме правил проведения собрания.
Испытания по боевым искусствам и игре в го¹ начались почти одновременно: в первых было больше всего участников, вторые требовали много времени, но в обоих случаях бойцы и игроки распределялись по парам на выбывание. Состязания в игре на цине, каллиграфии и живописи были назначены на три дня позже.
[¹] Го (棋, qí) — стратегическая настольная игра, входящая в число четырех благородных искусств и служащая для тренировки ума.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
