— У Ли-сяньцзы эта композиция из орхидей-бабочек и бессмертной облачной травы составлена с изысканным вкусом: густота и разреженность выверены, цвета чисты, но не лишены изящества. Цветы под стать самой владелице!
— У Чжан-сяньцзы ваза с нефритовыми камелиями наполнена еще большим вдохновением. Она специально выбрала сосуд с широким горлышком из камня пятицветных облаков. Редкое мастерство, в точности отражающее ее чистую душу и благородное сердце!1
Посредством похвал цветам они превозносили вкус женщин-культиваторов из разных кланов.
Рядом с вазами слуги и служанки заклинательниц только для вида ухаживали за цветами, опрыскивая их водой и подрезая листья. На самом деле они запоминали каждое слово, чтобы позже передать всё своим госпожам.
Это было собрание по сбору намерений о заключении брачных союзов между именитыми кланами мира совершенствующихся, просто никто не говорил об этом вслух.
Но Сун Цяньцзи, будучи простым выходцем из низов среди бродячих практиков, в прошлой жизни не имел возможности познать подобные хитросплетения, а потому, разумеется, ничего не понимал.
Он послушал немного, и с каждой минутой недоумение его росло.
Что за ерунда? Вы пришли сюда учиться искусству составления букетов?
Учитесь этому, только глядя со стороны и не практикуясь?
Он спросил:
— Прошу прощения, а нет ли здесь цветов в горшках, с землей?
Услышав это, молодые заклинатели перестали смеяться и болтать.
Все уставились на него так, будто у него на лице тоже расцвел цветок.
— Ты и впрямь хочешь увидеть растения в цветочных горшках? — спросил кто-то.
Сун Цяньцзи кивнул:
— Я пришел именно за этим.
— Все они на террасе, — указал направление другой человек со странным выражением лица. — Там как раз выбирают «Царя цветов».
— Благодарю, собрат по пути!
Сун Цяньцзи посмотрел в ту сторону. Сквозь занавес из белого газа цзяо виднелось буйство красок множества цветов, доносились радостные голоса и смех.
Тонкая кисея висела неподвижно. Пока ее никто не отдернул, она, подобно стальной стене, отделяла террасу от остального пространства.
Все провожали взглядами спину идущего к террасе Сун Цяньцзи, словно ожидая громкого скандала и желая увидеть, чем для него это закончится.
На террасе с десяток женщин-культиваторов в роскошных нарядах вели непринужденную беседу.
Перед каждой стоял маленький, искусно вырезанный нефритовый горшочек.
Сверху и цветок, и горшок были накрыты прозрачным стеклянным колпаком.
На его внутренних стенках, к удивлению, были выгравированы малые массивы сбора духовной энергии. Внутри колпаков переливалось призрачное сияние, создавая сказочную атмосферу.
В море облаков пламенел закат. Заклинательницы сидели в лучах вечерней зари, пили чай, любовались цветами и время от времени поглядывали на площадь внизу.
С этого здания открывался широкий обзор, а зрение практиков позволяло рассмотреть все трибуны как на ладони.
Однако четвертый раунд боевых испытаний только начался, и ничего интересного еще не происходило, поэтому большую часть времени они смотрели на цветы:
— У Юнь-сяньцзы эта нефритовая бегония с золотыми прожилками цветет раз в десять лет, ее лепестки и вправду прозрачны, словно яшма.
— А мне больше нравится этот кристальный серебристый рододендрон Мэн-сяньцзы. Он мерцает серебром, точно звезды на небе.
— Пион «Семицветные облака» Фэн-сяньцзы… Да в нем не семь, а все десять цветов! Вот она, истинная красота страны и небесный аромат.
У ног женщины-культиватора в пурпурных одеждах лежал белый тигр. Если не считать похожего на пламя узора на лбу, на всем его теле не было ни единого темного волоска.
Зверь тихо похрапывал и, если бы не его огромные размеры, казался бы просто послушным белым котом.
Внезапно рука с отчетливо проступающими суставами отдернула кисею, и закатный свет, заполнявший комнату, в тот же миг пришел в движение.
Заклинательницы невольно нахмурились.
Раздался мягкий голос:
— Прошу прощения за беспокойство!
Не успели слова отзвучать, как дремавший на полу свирепый тигр открыл алые глаза. Его тело метнулось вверх, и, оскалив клыки, он бросился на того, кто отодвинул занавес.
— Р-р-а-а! — тигриный рык сотряс террасу!
- Чистая душа и благородное сердце (蕙质兰心, huì zhì lán xīn) — китайская идиома, описывающая внутреннюю чистоту и высокие моральные качества женщины, сравнимые с ароматом трав и орхидей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
