Хэ Цинцин еще не вошла в бамбуковую хижину, когда увидела в лесу огни и услышала звонкий смех и голоса.
Внутри явно было немало заклинательниц; хоть это и называлось обсуждением игры на цитре, больше походило на частную встречу.
Неизвестно, о чем они болтали, но их смех, подобно серебряным колокольчикам на ветру, разносился среди густой листвы бамбуковой рощи.
Хэ Цинцин в нерешительности замедлила шаг, невольно сжав край рукава.
Служанка, несшая позади фонарь из зеленого газа, поторопила ее:
— Все ждут вас.
Другая принялась уговаривать:
— Ученицы одной школы — как сестры, часто собираются на такие посиделки, и вы должны к этому привыкнуть. Путь бессмертия долог, неужели в будущем вы предпочтете одиночество и не станете ни с кем общаться?
— Хорошо, — Хэ Цинцин с трудом кивнула.
Она уже научилась давать отпор явной враждебности, но все еще не умела отвергать то, что навязывали под предлогом «добрых намерений».
Она была здесь новичком и повсюду чувствовала себя не в своей тарелке. Ее не покидал страх, что она поведет себя неподобающе, покажется странной или чужой и тем самым опозорит учителя.
Хэ Цинцин стала подниматься, ступая очень тихо.
Однако служанка громко объявила:
— Прибыла Хэ-сяньцзы.
В воздухе плыл аромат цветов, смешанный с благовониями.
Пол был застелен бамбуковыми циновками, на которых сидели заклинательницы, смеясь до упаду; их разноцветные подолы рассыпались вокруг, словно лепестки диковинных цветов.
Кто-то держал в руках пипу, кто-то — флейту-дунсяо, а кто-то просил Мяо Янь-сяньцзы показать приемы игры.
Стоило Хэ Цинцин появиться, как разговоры и смех мгновенно стихли.
Все обернулись, их взгляды устремились прямо на нее — в них читалось удивление или сомнение, а кто-то и вовсе слегка нахмурился.
Воцарилась мертвая тишина. Хэ Цинцин почувствовала, что ей не следовало приходить. Она замерла, не зная, как поздороваться, и хотела было немедленно уйти, но побоялась проявить невоспитанность.
Она так и стояла у лестницы, слегка побледнев.
— Да-шицзе, — вдруг негромко позвал кто-то.
Заклинательница, сидевшая в самом центре, изящно поднялась и слегка склонила голову в приветствии.
Это была Мяо Янь-сяньцзы.
— Приветствую, да-шицзе.
Увидев, что Мяо Янь-сяньцзы заговорила первой, остальные заклинательницы поспешили встать, соблюдая приличия.
В глазах молодых учеников школы Сяньинь статус Мяо Янь-сяньцзы уступал лишь их собственным учителям, но при этом она казалась им куда ближе.
Хэ Цинцин разжала пальцы, сжимавшие рукав, и выпрямилась:
— Здравствуйте. Садитесь.
Мяо Янь-сяньцзы взяла ее за руку и усадила рядом с собой.
Эта внезапная близость привела Хэ Цинцин в замешательство.
Взгляды остальных заклинательниц метались между ними двумя, а выражения лиц стали довольно странными.
С тех пор как в свет вышла «Мелодия вступления в строй сквозь ветер и снег», все вокруг были заняты лишь разбором партитуры. В этом невообразимом шуме та, чье имя обычно гремело громче всех в школе Сяньинь, оказалась всеми забыта — Мяо Янь-сяньцзы.
На нынешнем испытании по игре на цитре в рамках Собрания Дэнвэнь1 Мяо Янь-сяньцзы официально не появлялась и тем более не играла.
По логике вещей, Мяо Янь-сяньцзы должна была невзлюбить эту «да-шицзе» — точно так же, как Ван Шу и Цзян Юнь терпеть не могли друг друга.
- Собрание Дэнвэнь (登闻大会, Dēngwén Dàhuì) — крупное торжественное состязание или съезд среди бессмертных заклинателей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
