Во всем округе только в резиденции сяньгуань духовная энергия была наиболее концентрированной. Он лишь изредка отправлялся в храм, чтобы принимать подношения и поклоны, а остальное время проводил в поместье за совершенствованием, не выходя ни на шаг.
Привычка — страшная вещь.
Будучи сяньгуань, он жил в неге и почете, ему не приходилось сражаться с другими, поэтому, кроме меча жизни, он уже давно не носил с собой артефактов, талисманов и прочих вещей.
Только что прилюдно он обменивался угрозами и заявил, что больше не вернется в Цяньцюй; вернуться сейчас было бы слишком позорно.
При мысли о том, что Сун Цяньцзи может получить выгоду задаром, лицо Чжао Жэня позеленело, а в груди закипала обида.
Оставалось лишь утешать себя тем, что сокровищница зарыта глубоко под землей и скрыта чжэньфа, так что Сун Цяньцзи в ближайшее время не найдет к ней путь.
— Пусть вас и много, но уровень развития у большинства невысок. Я же — великий практик стадии Золотого ядра, к тому же знаком с местностью резиденции и чжэньфа. Если я прокрадусь ночью, кто сможет мне помешать?
Алый летящий меч развернулся и завис среди облаков.
…
Отослав Чжао Жэня, Сун Цяньцзи повернулся к мастерам земледелия и знатокам пахоты, проявляя к ним исключительную доброжелательность и терпение:
— Сяньшэн с сегодняшнего дня поселится в резиденции сяньгуань. Когда вы вылечите ноги, то проедете со мной по всему Цяньцюю, чтобы внедрить плуг с изогнутым дышлом. В тех вещах, которых я не понимаю, мне придется во многом полагаться на сяньшэн.
В глазах мастера земледелия Лю заблестели слезы, он взволнованно и часто закивал:
— …Чем же я заслужил такую честь.
Обернувшись, он не увидел больше холодных насмешек — односельчане смотрели на него во все глаза, на их лицах читались лишь зависть и восхищение.
Раньше он слышал, как деревенский старый учитель говорил фразы вроде «муж принесет жизнь в жертву ради того, кто ценит его»1 или «отдавать все силы до последнего вздоха». Он никогда этого не понимал: в эту пору выжить и так непросто, кто станет рисковать жизнью ради чужого человека?
Но сейчас, когда новый сяньгуань поддержал его обеими руками, в нем внезапно пробудилась великая решимость; он подумал, что отныне приложит все усилия и будет готов даже умереть.
Крестьяне с завистью смотрели на мастера земледелия Лю, а затем с жадным блеском в глазах уставились на четыре иероглифа: «тысяча цзинь с му».
Если с одного му действительно можно собрать тысячу цзинь зерна, то разве это не значит, что стоит одному человеку выйти в поле, и вся семья не будет голодать?
Неужели новый сяньгуань собирается применить бессмертные техники? Неужели он действительно так добр и делает это не ради храмовых подношений?
Большинство не смело в это верить.
Хотя Небесный город охраняли чжэньфа, воздух все равно оставался сухим.
Ветер нес в себе слой мелкого песка, который покалывал лицо, принося с собой резкий, грубый аромат.
Сун Цяньцзи вошел в резиденцию сяньгуань и обогнул белую нефритовую стену инби. Пыль и песок мгновенно исчезли, сменившись прохладной влагой.
Взору открылись плиты из синего камня и глазурованная черепица, извилистые галереи и пруды с лотосами.
Среди вечнозеленых сосен и кипарисов виднелись края загнутых карнизов многоярусных пагод, слабо золотившихся под солнечными лучами.
Сначала поместье не казалось таким уж просторным, но по мере того, как прежний гуаньши вел их, давая пояснения, и путь уходил все дальше вглубь, стало понятно, что резиденция сяньгуань — это настоящий город в городе.
— А я еще волновался, что нам не хватит места, а здесь, оказывается, поместье и вовсе не заполнить, — вздохнул Мэн Хэцзэ. — Быть сяньгуань в мире смертных, выходит, можно весьма вольготно. Это место куда больше, чем Зал Цянькунь у Сюй Юня.
После того как он покинул секту Хуавэй, он стал называть главу прямо по даосскому имени, и никто вокруг не нашел в этом ничего странного.
Чжоу Сяоюнь рассмеялась:
— Небо высоко, а император далеко. Настоящему императору никогда не будет так комфортно, как местному царьку.
- Муж принесет жизнь в жертву ради того, кто ценит его (士为知己者死, shì wèi zhījǐ zhě sǐ) — чэнъюй, выражающий готовность преданно служить тому, кто проявил к человеку искреннее понимание и уважение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
