Резиденция сяньгуань в округе Хунфу была величественной и роскошной, намного превосходя Цяньцюй.
Сяньгуань устроил пир для гостей: звучала ритуальная музыка, кружились танцы, на столах стояли изысканные вина и яства.
— Сун-шиди, взгляните: даже во время затяжных дождей золотое сияние на крыше храма Хунфу не меркнет.
Погода стояла ясная. Стоило распахнуть резное окно, как взору открывался величественный храм, озарённый золотым блеском под лазурными облаками.
Лю Хуншань произнёс это не без гордости, наблюдая за реакцией троих практиков низкого ранга.
Благовония в храме Хунфу курились не переставая1, и любой сяньгуань до смерти завидовал такому процветанию. Лю Хуншань подождал немного, но обнаружил, что гости совершенно не впечатлены.
Выражения их лиц не изменились, не сорвалось ни единого возгласа восхищения.
Внешне Лю Хуншань продолжал улыбаться, но его взгляд постепенно леденел.
«Я предложил побеседовать о Дао, сидя за столом, а ты и впрямь осмелился согласиться. Я — мастер на пике Золотого Ядра, будущий практик Зарождающейся Души, о каком Дао мне толковать с тобой, ничтожным последователем стадии Очищения Ци?»
Разве могли они найти общий язык?
С его точки зрения, Сун Цяньцзи действительно обладал некими особыми талантами и умениями.
Он смыслил в шахматах, каллиграфии и живописи, его можно было назвать просвещённым мужем и утончённым учёным. Видимо, поэтому он, возгордившись своими способностями, посмел пойти против сект.
Возможно, у него была некоторая житейская смекалка, но это не имело прямого отношения к боевой мощи или отваге.
Хотя путей к Дао существовало три тысячи, ныне в мире самосовершенствования общепризнанно считалось, что практики меча — самые сильные в бою.
Сун Цяньцзи, как-никак, происходил из практиков меча секты Хуавэй, но, отправившись в мир смертных, не осмеливался носить при себе даже обычный драгоценный меч.
Сопровождавший его юноша в белом, Мэн Хэцзэ, по крайней мере, честно завоевал первенство в боевом испытании на Собрании Дэнвэнь и куда больше походил на мастера меча.
Низкий уровень развития оставался низким уровнем. Секты не трогали Сун Цяньцзи лишь потому, что за его спиной стояла слишком мощная опора, и убить его открыто было невозможно.
Оставалось либо тайное покушение, либо хитрость.
Именно ко второму варианту сейчас прибегнул Лю Хуншань.
Воспользовавшись этим «пиром в Хунмэнь», он намеревался полностью подавить Сун Цяньцзи и отхватить у него лакомый кусок.
Лю Хуншань слегка кашлянул, и распорядитель ритуалов поспешно вышел вперёд, с поклоном разливая вино.
Янтарная влага полилась в кубки из духовного нефрита, расходясь рябью; густой аромат наполнил зал, опьяняя без единого глотка.
Распорядитель ритуалов, поняв намёк, произнёс:
— Янтарное вино «Нефритовая роса» настаивается на сорока трёх видах духовных трав более ста лет. Этот кувшин высшего качества из секты Даянь стоит целое состояние. Во всём Континенте Тяньси…
Не дав ему договорить, Лю Хуншань поднял кубок и громогласно рассмеялся:
— Не стоит считать, не стоит! Сегодня мы открыли этот кувшин в честь моей первой встречи с Сун-шиди.
Сун Цяньцзи ещё не успел шевельнуться, как рука юноши в белом метнулась подобно мечу, быстро, как молния. Он выхватил нефритовый кубок и осушил его одним глотком.
Мэн Хэцзэ пил слишком жадно, отчего зашёлся в кашле, а его щёки густо покраснели.
Сун-шисюн ни в коем случае не должен притрагиваться к алкоголю — ни к фруктовому вину, ни даже к перебродившему рису.
Сун Цяньцзи похлопал его по спине и с улыбкой сказал:
— Сколько тебе лет, что ты уже подражаешь взрослым и лезешь к вину?
Мэн Хэцзэ пробурчал:
— Я всего на год младше шисюн.
Лю Хуншань тихо усмехнулся, в его глазах промелькнула насмешка. Хоть этот парень и стал лучшим в боевом испытании, он оставался неотесанной деревенщиной — стоило услышать о редком духовном вине, как он тут же вцепился в кубок, даже не умея пить.
Почему Сун Цяньцзи не отчитал его за столь постыдное поведение на людях?
— Действительно недурно, — внезапно подал голос Цзи Чэнь. Он сделал глоток и слегка прищурился.
- Благовония курились не переставая (香火鼎盛, xiānghuǒ dǐngshèng) — идиома, описывающая процветающий храм с множеством верующих и обильными подношениями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
