Всю ночь шел благодатный дождь.
Ранним утром радуга растаяла, а тучи рассеялись, и в небесах воссиял чистый свет1.
Сун Цяньцзи прилежно сметал опавшие листья и увядшие цветы. Он сметал их с тропинки прямо на цветочные поля, позволяя им медленно гнить, обогащать почву и становиться удобрением для свежей листвы на ветвях.
После летнего ливня из земли выползли дождевые черви длиною в полчи, заняв собой всю тропинку.
— Вы, малютки, обычно роете норки и рыхлите землю, помогая мне улучшать ее состав. Трудитесь молча, безропотно и не жалуясь. Глядя на вас, я невольно проникаюсь милосердием…
Старый монах, которого он знал в прошлой жизни, при каждом удобном случае рассуждал о милосердии и повторял: «Метя пол, страшись погубить жизнь муравья; жалея ночного мотылька, накрывай лампу сеткой». Тогда он лишь презрительно фыркал.
Сун Цяньцзи невольно рассмеялся:
— В этой жизни я еще не встречал монахов, а уже сам заговорил их словами.
Он осторожно подбирал червей одного за другим и переносил их обратно на цветочные поля, чтобы никто их не раздавил.
— Возвращайтесь, крохи.
И вот, когда Мэн Хэцзэ и Цзи Чэнь один за другим вошли в ворота, они увидели Сун Цяньцзи, который с улыбкой разговаривал с червями.
У Цзи Чэня в миг покраснели глаза, и он пробормотал себе под нос:
— Пока нас нет, брат Сун совсем один, в полном одиночестве.
Мэн Хэцзэ, не говоря ни слова, отложил меч, повязал фартук и широким шагом направился к кухне.
Пока он охотился в лесах, усердно оттачивая боевые навыки и повышая уровень совершенствования, Сун-шисюн оставался без еды и питья, и ему не с кем было поговорить, кроме как с червями.
— Погоди! — Сун Цяньцзи, почуяв неладное, преградил ему путь. — Ты что задумал?
— Лапшу варить, — Мэн Хэцзэ теперь очень гордился своим умением готовить блюда из муки, ведь мастерство приходит с практикой.
— Не спеши, мне нужно кое-что вам сказать, — чтобы оттянуть момент поедания лапши, разум «одинокого старого бродячего практика» Сун Цяньцзи заработал с бешеной скоростью. — Я хочу нанять мастера.
Мэн Хэцзэ, как и ожидалось, полюбопытствовал:
— Кто такой мастер?
— В Цяньцюе сильные ветры и песок, почва сухая. Вчерашний ливень размыл лёсс, скопилось много ила, и теперь нужно расчистить русла рек. В будущем, чтобы контролировать наносы песка и сброс паводковых вод, а также распределять воду для орошения, нельзя просто копать наугад. Нужен кто-то, кто составит проект. А когда русла будут прорыты, нужно будет возводить мосты, строить дороги… — Сун Цяньцзи немного подумал. — Должность мастера подразумевает надзор за строительными работами, но, что более важно, он должен разбираться в земледелии. Как и чиновник земледелия Лю-сяньшэн, он станет моей правой рукой.
Мэн Хэцзэ внезапно все осознал.
Цзи Чэнь тихо проворчал:
— А я думал, что мы с Мэн Сюном и есть правая и левая руки брата Сун.
«Глупые дети, — подумал Сун Цяньцзи, — вы в земледелии смыслите еще меньше моего».
— Есть ли какие-то трудности в совершенствовании в последнее время? — спросил Сун Цяньцзи, незаметно развязывая фартук на Мэн Хэцзэ.
Мэн Хэцзэ, ничего не заметив, призадумался:
— Раньше, когда я наносил удар мечом, он был словно продолжение моей руки. А в последнее время кажется, что прием уже выполнен, но меч еще не достиг цели. Неприятное чувство, будто пара старых друзей постепенно отдаляется друг от друга.
— Дело не в тебе, тебе пора сменить меч, — сказал Сун Цяньцзи.
— Сменить меч? — Мэн Хэцзэ был ошеломлен.
— Меч начального ранга, как бы бережно ты его ни использовал и как бы хорошо ни ухаживал, рано или поздно перестает справляться с нагрузкой. Не мучай его больше.
Мэн Хэцзэ опустил взгляд на клинок и с любовью погладил рукоять:
— Это непростая задача. Где же мне найти новый?
Хороший меч, подходящий руке, подобен другу, с которым сошелся характером — найти такой действительно трудно.
Цзи Чэнь молча пересчитал духовные камни в мешочке:
— Может, потратиться и нанять мастера-оружейника?
Но Сун Цяньцзи возразил:
— Это несложно. Выберем благоприятный день, и я попробую разжечь печь.
Цзи Чэнь воскликнул в изумлении:
— Брат Сун, вы еще и в ковке оружия разбираетесь?
Сун Цяньцзи ответил:
— Можно сказать, понимаю в этом немного.
- Радуга растаяла, а тучи рассеялись, и в небесах воссиял чистый свет (虹销雨霁, 彩彻云衢, hóng xiāo yǔ jì, cǎi chè yún qú) — цитата из «Предисловия к стихам о павильоне князя Тэна» поэта Ван Бо, описывающая прекрасный и ясный пейзаж после дождя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
