Редко встречаются такие люди, как Сун Цяньцзи. Глядя, как он занимается крестьянским трудом — умело и плавно, без единого лишнего движения, — невольно думаешь, что он рожден для работы в поле и взращивания жизни.
Но если ты видел, как он сочиняет музыку, играет в шашки или пишет стихи, то кажется, что он исполнен изящества и глубины, и самой судьбой ему предначертано жить отшельником на священной горе в мире совершенствующихся, подобно утонченному мужу, чьи одежды не касаются пыли.
Казалось, любое дело давалось ему с естественностью и легкостью, и во всем он добивался успеха.
В глазах Хэ Цинцин заплескалась улыбка.
Школа Сяньинь находится на континенте Тяньнань, среди далеких священных гор; уезд Тяньцюй расположен на континенте Тяньси, в глуши мира смертных.
Сто восемь тысяч ли1, сменяющие друг друга дни и звезды, бесконечные горы и реки.
Она становилась всё более занятой: совершенствование и множество дел помимо него, принятие решений, которых она раньше никогда не принимала и о которых даже не смела помыслить.
Власть вместе с ответственностью тяжелым грузом легла на ее плечи, но она ничуть не чувствовала этой тяжести, ибо чувство контроля и возможности отдавать приказы другим вызывало у нее упоение и восторг.
«Я рождена для того, чтобы повелевать», — думала она.
Но как бы она ни была занята, Хэ Цинцин всегда посылала людей разузнать новости об уезде Тяньцюй.
Она знала, сколько здесь посажено деревьев, сколько вырыто речных русел, сколько повозок с шелком привез Сун Цяньцзи и сколько купил семян.
В ее сердце это был единственный уголок, который можно было назвать «уютным и теплым», словно фонарь в дождливую ночь или жаровня посреди снегов.
Но когда она действительно ступила на землю Тяньцюй и увидела человека, о котором так пеклась, ее охватила робость, охватывающая каждого при возвращении в родные края.
Одно время она подумывала снова надеть белое платье и вэймао, ведь ее лицо, наряд и аура разительно отличались от прежних. Если бы Сун Цяньцзи встретил её и не узнал, спросив в ответ: «Откуда ты, гунян? Мы знакомы?»
В таком случае она бы, может, и не расстроилась до глубины души, но точно почувствовала бы неловкость и разочарование.
К счастью, Сун Цяньцзи узнал её.
Сун Цяньцзи оставался всё тем же Сун Цяньцзи, держал ли он в руках цинь, меч, серп или мотыгу.
Увидев, что Хэ Цинцин молчит, он опустил закатанные рукава и первым заговорил:
— Зайдешь в дом?
Хэ Цинцин обернулась и скомандовала:
— Ждите меня снаружи.
Стоявшие позади нее женщины-культиваторы хором ответили согласием.
Люди в поле завороженно провожали взглядами удаляющуюся пару.
— Эта красавица — друг Сун-шисюна? — Цзи Син похлопал Чжоу Сяоюнь по плечу.
Чжоу Сяоюнь пришла в себя:
— Это собрат по пути Хэ Цинцин, теперь она старшая ученица школы Сяньинь.
Хэ Цинцин была очень знаменита — и благодаря своей мелодии, прославившей её на собрании Дэнвэнь, и из-за того, что она отказала Цинь Цзясяню и Цзые Вэньшу, а также из-за своего чудовищного лица.
— Так это и есть Хэ Цинцин, — пробормотал Цзи Син, мгновенно сгорая от любопытства. — Вы знакомы? Ее лицо… оно исцелилось!
Чжоу Сяоюнь сказала:
— Я узнала эти руки.
Когда-то на закате вечерний ветер пролетал сквозь красные ворота двора Сун, и та женщина с закрытым лицом, вся укутанная в белое платье, открывала взору лишь пару изящных рук, подобных только что очищенным водяным орехам. Это врезалось в память.
Цзи Син восхитился:
— Какая она величественная! Что она за человек?
Чжоу Сяоюнь покачала головой, в ее глазах отразилось сомнение:
— Трудно сказать. Она стала совсем другой, не такой, как прежде.
Было время, когда у ворот внешней секции школы Хуавэй толпились люди; все выходили поглазеть на нее, но, завидев ее уродство, с криками разлетались в разные стороны, словно встретили змею или демона.
- Сто восемь тысяч ли (十万八千里, shí wàn bā qiān lǐ) — образное выражение, означающее огромное расстояние. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
