В душе Сун Цяньцзи возникло странное чувство. Подобных речей и тона он никогда прежде не слышал.
Этот Вэй Пин был слишком уж робким, настолько, что в нем совершенно не чувствовалось задатков спасителя.
Даже если Вэй Чжэньюй на первых порах скрывал свой свет и пребывал в тени1, втайне пользуясь чужими промахами, он все равно оставался избранником небес — своевольным, свободным и необузданным. С чего бы ему добровольно подчиняться, становясь смиренным слугой?
Вэй Пин тоже думал, что этот Сун Цяньцзи выглядит чересчур заурядно.
Где это видано, чтобы сяньгуань владел всем, просто возделывая поля и поливая цветы? Он прячет свои намерения очень глубоко.
— Ничего страшного, — Сун Цяньцзи успокоил бедного маленького управляющего. — Завтра пройдешься со мной, все тебя увидят и примут.
Население Цяньцюй росло, официальных дел становилось всё больше, но Сун Цяньцзи любил только земледелие. Он решил сначала позволить помощнику участвовать в надзоре за речным руслом, чтобы тот постепенно закалился и со временем взял на себя основную нагрузку.
Вэй Пин был глубоко тронут:
— Благодарю, Сун-шисюн. Я непременно буду хорошо служить шисюну.
— Ты здесь не для того, чтобы прислуживать мне, — с улыбкой ответил Сун Цяньцзи.
Стоило ему улыбнуться, как холодный осенний ветер превратился в ласковое весеннее дуновение. Вэй Пин невольно на миг зажмурился.
Солнечный свет слишком слепил глаза.
……
Стояла погода, когда небо высоко, а воздух свеж, поля золотились.
У берегов реки разносились гулкие крики, рабочие с обнаженными торсами взмахивали железными лопатами, пот струился по их груди. Стоило кому-то затянуть песню, как ее тут же подхватывали остальные — веселье кипело сильнее, чем вода в котле.
Вэй Пин шел вдоль русла, чувствуя глубокое недоумение.
Почему они так счастливы, занимаясь тяжелым трудом? Не просто счастливы, но и работают с полной самоотдачей, серьезно и рьяно.
Неужели Сун Цяньцзи и впрямь владеет зловещим искусством управления людскими сердцами?
Загадки всплывали одна за другой, стремительно кружась в его голове.
Он исходил тысячи гор и рек в мире людей, но никогда не видел места, подобного округу Цяньцюй.
А Вэй Пин обожал разгадывать тайны.
Он принес коробку с едой в травяной шалаш для отряда по доставке кур Цяньцюй.
— Здравствуйте, сяньцзы, я — Вэй Пин, новый управляющий. Могу ли я чем-нибудь помочь?
Чжоу Сяоюнь взяла коробку:
— Не стоит церемониться. Я Чжоу Сяоюнь, а она — Цзи Син. Пока дел для лишних рук нет, лучше сопровождай Сун-шисюна.
Вэй Пин ничуть не обиделся на этот вежливый отказ и, чинно поклонившись, попрощался:
— Если что-то понадобится, сяньцзы, зовите в любое время.
Цзи Син смотрела Вэй Пину в спину, не переставая удивляться:
— Про моего брата-болвана и говорить нечего, Мэн-шисюн становится все суровее, Сун-шисюн — недосягаемо высок… Но небо смилостивилось над нами, прислало этого крошку Вэй Пина — такого послушного и мягкого! Каждый день он преданно следует за Сун-шисюном, словно промокший под дождем щенок, ждет лишь, когда Сун-шисюн обернется. Сердце сжимается, глядя на него!
Сюй Каньшань, прикрыв рот рукой, невнятно пробормотал:
— Нечего тут материнские чувства распускать. Мэн-шисюн сказал, что у этого пацана могут быть проблемы!
Чжоу Сяоюнь холодно усмехнулась:
— Тогда не ешь лепешки и сладости, которые он принес.
Цзи Син взяла кусочек лепешки:
— Тот, кто готовит такие вкусные лепешки хэи, точно не может быть плохим человеком.
Цю Дачэн ел, не поднимая головы:
— Лепешки есть нужно, а человека опасаться — одно другому не мешает!
- Скрывать свой свет и пребывать в тени (韬光养晦, tāo guāng yǎng huì) — китайская идиома, означающая тактику сокрытия своих талантов и выжидания подходящего момента. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
