У Сун Цяньцзи потемнело в глазах, он едва выдавил:
— Кхм, Вэй-ван.
— Совсем никудышный, — брезгливо пробурчал мастер меча Ван Ань.
— Сяо Сун просто застенчив, не сердитесь на него, Вэй-ван, — с улыбкой произнес Лу Чжоу.
Эта странность, напротив, заставила Вэй Чжэньюя присмотреться:
— Твоя фамилия Сун?
Говорил он негромко, но толпа мгновенно стихла. Свежий ветерок не мог развеять тяжелый запах крови. Солнце скрылось за облаками, и в лесу вмиг потемнело.
— Да, — кивнул Сун Цяньцзи.
Вэй Чжэньюй промолчал, лишь поманил его рукой.
Сун Цяньцзи лишился дара речи. «У кого ты набрался этих дурных привычек? — подумал он. — Что за манеры — подзывать, словно кошку или собаку? Как только ты покинул Обитель Сун, почему перестал учиться хорошему?»
Хоть и говорят: «Милосердный не командует войском, а чувствительный не добьется власти1», но Вэй Чжэньюй слишком уж заважничал. Сун Цяньцзи стало неприятно, и ему расхотелось иметь с ним дело.
Подойдя ближе, он заметил, что лицо Вэй Чжэньюя слегка побледнело, а в глазах виднелись лопнувшие сосуды.
«За одну ночь он истребил столько красноглазых змей; всё не так легко, как кажется на первый взгляд. Должно быть, его духовная энергия истощена, и ему необходим покой. Но он боится, что не сможет удержать остальных и утвердить свой авторитет, вот и напускает на себя холодную горделивость».
При этой мысли недовольство Сун Цяньцзи улетучилось, и ему стало даже смешно.
— Сун как?.. — спросил Вэй Чжэньюй.
— Сун Сюнь, — добродушно ответил Сун Цяньцзи.
Бродячие практики переглядывались в полном недоумении: «Мы тут столько времени мечами махали — и ничего, а этот мальчишка по фамилии Сун, ни слова не сказав, удостоился милостивого взгляда?»
— Как пишется… — Вэй Чжэньюй уже вытер кровь со своего меча.
Клинок сиял серебром, подобно луне, и веял холодом, словно лед. Едва заметным движением кисти он провел острием по пропитанной кровью бурой земле, начертав ключ «три капли воды».
Сун Цяньцзи опустил голову, пристально следя за кончиком меча.
— Сюнь? — Вэй Чжэньюй убрал меч. — Этот иероглиф?
— Почти такой же, — успокоился Сун Цяньцзи.
— Либо тот, либо нет, что значит «почти»! — прикрикнул Лу Чжоу. — Как ты смеешь дурачить Вэй-вана?
Сун Цяньцзи усмехнулся.
— Ничего страшного, — Вэй Чжэньюй махнул рукой. — Иди.
Он не стал бы унижаться до того, чтобы придираться к трусливому бродячему практику.
Сун Цяньцзи вернулся на свое место в толпе. Ли Цыцюань указал рукой в сторону и вежливо улыбнулся:
— Прошу всех подождать немного.
Бродячие практики послушно отошли, ожидая решения Вэй Чжэньюя о том, оставить их или прогнать.
— Если бы я знал, то первым бы взял фамилию Сун, — прошептал кто-то в строю.
Спустя некоторое время Ли Цыцюань вернулся, и его улыбка стала чуть искреннее:
— Мы тоже собираемся углубиться в лес, так что нам по пути. Вэй-ван пришел сюда не за духовными травами, поэтому всё, что встретится по дороге, можете забирать себе. Однако остальное…
— Прочая добыча, разумеется, принадлежит Вэй-вану! — выпалил Лу Чжоу. — Мы будем сражаться плечом к плечу, наступать и отступать вместе! Скажите, что нам нужно делать?
Ли Цыцюаню пришлась по душе его понятливость:
— Вэй-ван великодушен и не заставит вас трудиться даром. В лесу действуйте по обстоятельствам и старайтесь изо всех сил.
Это означало: чем больше сделаешь, тем больше получишь. Если посчастливится прийтись кстати, можно рассчитывать и на долю помимо трав. Если же проку не будет, Вэй-ван просто присмотрит за ними какое-то время, будто взял с собой на прогулку ораву нахлебников.
Как только выйдут из ядовитого тумана, их пути разойдутся. Кое-кто в отряде, недовольный тем, что их ни во что не ставят, помрачнел.
Мастер меча Ван Ань холодно произнес:
— Мы с братьями давно восхищаемся славой Вэй-вана. Мы пришли встретить героя, а не поживиться за чужой счет или даром искать выгоды!
Лу Чжоу взглядом остановил его и, улыбнувшись Ли Цыцюаню, сказал:
— Только дальний путь испытывает силу коня, так что не буду больше тратить слова.
- Милосердный не командует войском, а чувствительный не добьется власти (慈不掌兵，情不立威, cí bù zhǎng bīng, qíng bù lì wēi) — китайское изречение о том, что для управления людьми и войны необходимы твердость и строгость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
