Серебристый серп луны застыл над верхушками деревьев, и горный лес в его свете казался еще холоднее.
Кроваво-красные воды ручья с тихим ропотом бежали мимо, а гладкая галька на берегу мерцала в лунных лучах, точно гигантские яйца, оставленные демоническим зверем.
Ночная роса скатывалась с кончиков листьев, ее ледяные капли падали на плечи Сун Цяньцзи.
Командир Лу Чжоу вполголоса произнес:
— Сяо Сун, сегодня можешь не стоять в дозоре. Люди Вэй-вана патрулируют посменно всю ночь, так что отдыхай.
Сун Цяньцзи кивнул. Раздавая товарищам талисманы, он как бы невзначай поднял глаза и посмотрел вслед уходящему Вэй Чжэньюю.
В такую пору, когда ночь глубока, а роса тяжела, да еще и злой дух притаился в тени, — зачем он ушел один, пока его люди медитируют внутри защитного строя?
Не на луну же любоваться он собрался.
…
— Смотри, луна, — Цзи Чэнь устремил взор в небо, указывая на серебристую дугу в вышине. — Сун-шисюн сейчас наверняка нежится в кресле. Вот только интересно, так же ли ярко светит сегодня луна в Обители Сун…
Он стоял на пустынном утесе, одной рукой указывая на луну; широкие рукава его одежд развевались на ветру.
Под обрывом раскинулась ложбина, через которую несла свои бурные воды река.
Берега ее обрамляли бесконечные горы, поросшие лесом, что скрывал небо за пеленой ядовитых миазмов.
И лишь на том утесе, где стоял Цзи Чэнь, не было ни трав, ни деревьев — среди нагромождения причудливых камней одиноко высилась старая сосна.
С реки донеслась брань:
— К черту твою Обитель Сун и ее луну! Вы, коварные и жестокие твари, сдохнете в муках!
Крики не могли заглушить шум мощного потока, и до вершины утеса ночной ветер доносил лишь обрывки грязных ругательств.
Цзи Чэнь, опустив голову, усмехнулся:
— Собрат по Пути Чжао Жэнь, я по доброте душевной пригласил тебя полюбоваться луной из реки, а ты ругаешься — нехорошо это. Тайный мир так велик, а ты снова наткнулся на меня. Видно, наша связь еще не разорвана.
Река бурлила, яростные потоки взмывали ввысь, и камни, время от времени срывавшиеся в воду, мгновенно исчезали в пасти волн.
Однако посреди реки виднелся человек, точно привязанный невидимой веревкой. Как бы он ни бился, ему оставалось лишь принимать на себя удары волн и захлебываться темно-красной водой.
— Да какая, к черту, связь!
Пальцы Цзи Чэня, указывавшие на луну, едва шевельнулись. В воде мелькнули тонкие золотые нити, и Чжао Жэнь с воплем отлетел к западу.
Бесчисленные тонкие нити, бьющие из камней и деревьев по обоим берегам, сплелись в паутину над всей поверхностью реки.
Стоило кому-то попасть в этот строй, как он становился подобен насекомому в сетях паука.
Цзи Чэнь вздохнул:
— Я и сам этого не хотел. Но ты воспользовался тем, что я отделился от отряда, и устроил здесь засаду. Так что твоя брань совершенно не обоснована.
Сердце Чжао Жэня было полно горечи. Сначала он заприметил в Тайном мире отряд из Цяньцюй и хотел свернуть на другую дорогу, но увидел, что Цзи Чэнь уходит в одиночку. Решив, что удача наконец улыбнулась ему, он тут же велел старейшинам клана Чжао тайно следовать за ним.
Ночь была темной, ветер — порывистым, лучшего случая не найти. Он мечтал схватить Цзи Чэня и отплатить ему за перенесенные муки сторицей, а после убить и спрятать концы в воду — только так можно было унять ненависть и отомстить за то, что случилось на дне колодца в резиденции сяньгуаня1.
— Ты сделал это нарочно! Ты перехитрил нас и заманил сюда, чтобы мучить этим строем! — в его душе рос страх, но, собрав остатки сил, он продолжал осыпать врага проклятиями.
— Не переоценивай себя. Я заложил здесь сотню камней для строя, разве мог я сделать это ради тебя одного? — улыбнулся Цзи Чэнь. — Просто решил испытать на тебе его мощь. Собрат по Пути Чжао, будь добр, сдвинься еще немного к востоку.
Цзи Чэнь коснулся управляющего диска, золотые нити в реке переплелись, увлекая Чжао Жэня на восток.
- Сяньгуань (仙官, xiānguān) — «бессмертный чиновник», чин или титул в иерархии совершенствующихся, наделенный административными полномочиями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
