Чем дольше он слушал, тем больше всё казалось неправильным. Он хотел сказать, что это всего лишь несколько писем и как ты мог повестись на такую уловку, но внезапно услышал, как собеседник упомянул Сун Цяньцзи, и тут же переменился в лице:
— Ты умён. Но в тот год ты сам решил уйти, Вэй Чжэньюй, в подворье Сун тебе никто ничего не должен!
Вэй Чжэньюй остолбенел, его лицо мгновенно побелело.
— Каким бы глупым я ни был, я смогу позаботиться о шисюне. Вэй-ван мудр, но он чужак. Не утруждай себя, Вэй-ван.
Цзи Чэнь ушёл уверенным в себе, а вернулся с понурым видом.
Мэн Хэцзэ с усмешкой спросил:
— Разве ты не ходил дарить тепло? Ну как, подарил?
Цзи Чэнь вытянул руку из широкого рукава; в кулаке он сжимал оберег, нарисованный Сун Цяньцзи.
— Ты и сам только что видел, сколько у него защитных сокровищ, он в этой вещице совершенно не нуждается. В последние годы на него постоянно покушались, вот он и думает, что каждый хочет причинить ему вред. — Внезапно Цзи Чэню что-то пришло в голову: — Мэн Сюн, ты ведь не крал мою печать?
Мэн Хэцзэ поперхнулся и тут же возразил:
— Только пёс станет воровать твою печать!
— И хорошо, что нет. Сейчас я скажу тебе одну вещь, только держись крепче. — Выражение лица Цзи Чэня стало серьёзным, что вызвало ещё больше насмешек со стороны Мэн Хэцзэ.
Спустя мгновение Мэн Хэцзэ было уже не до смеха. Выражение его лица сменилось с изумления на радость, а затем застыло в ужасе. Он огляделся по сторонам:
— Я готов быть псом, но ты не можешь обманывать меня в таком деле.
Цзи Чэнь сердито ответил:
— Если я лгу, то сам стану псом!
— Ладно, ничего страшного, если шисюн это видел, потом мы сможем всё постепенно исправить, — утешал себя Мэн Хэцзэ. — Будем делать так, как сказал шисюн, притворимся, что ничего не знаем. Главное — не испортить важное дело шисюна.
Как раз в этот момент подбежал младший дицзы:
— Мэн-шисюн, те, что в серебряных доспехах, пришли в движение, они хотят войти в подземный дворец!
Мэн Хэцзэ усмехнулся:
— Неужели мы позволим им опередить нас?
Он громко скомандовал:
— Вперед!
После смерти великого цзяо две горы обрушились, а русло реки изменилось. Скрытый вход в подземный дворец явился миру.
Те ворота словно были встроены в прежнее дно реки: добрых двадцать чжан1 в ширину, совершенно чёрные, неизвестно из какого материала и в какой мир они вели.
После того как голос наставляющего с небес цяньбэя окончательно стих, все практики ждали, когда Цяньцюй или Мойбэй выступят первыми.
— Сун Сюнь. — Вэй Чжэньюй махнул рукой отряду бродячих практиков. Он не спросил Сун Цяньцзи, где тот был, и, казалось, вовсе его не искал.
— Вэй-ван звал меня? — Сун Цяньцзи выбрался вперёд, позволяя себя осмотреть, и заговорил обычным тоном.
— Я хочу, чтобы ты разведал подземный дворец. Что думаешь?
— Думаю, это возможно, — ответил Сун Цяньцзи.
— Ты пойдёшь самым первым, — сказал Вэй Чжэньюй. — А мы пойдём следом за тобой.
Сун Цяньцзи: «…»
Эта псина использует меня как камень для прощупывания дороги.
Он чувствовал, что с У Сяном что-то не так, и не хотел, чтобы с этими людьми, отправившимися в подземный дворец, что-то случилось. Однако, столкнувшись с таким прямолинейным требованием, Сун Цяньцзи никак не мог радоваться.
Вэй Чжэньюй, увидев, как тот переменился в лице, напротив, улыбнулся:
— Раз считаешь, что это возможно, тогда открывай врата.
Сун Цяньцзи глубоко вздохнул и напоследок произнёс:
— Надеюсь, ты об этом не пожалеешь.
- Чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
