— Если Сун-шисюн успешно подавит его, не захочет ли он воспользоваться случаем и убить его? Но ответный удар лютого зверя перед смертью — самый мощный, — с тревогой произнес Цзи Чэнь. — Что, если он взорвет себя…
— Сун Цяньцзи не убьет его.
Цзи Чэнь, чей голос прервали, обернулся и встретился с глубоким взглядом Вэй Чжэньюя.
— Понимание Сун Цяньцзи круговорота жизни и всех сущих в мире вещей отличается от нашего. Без крайней необходимости он не желает наносить смертельный удар. Когда в подворье Сун идет дождь, он даже дождевых червей с земли спасает, возвращая в почву. Скажите, разве не смешно?
Уголок губ Вэй Чжэньюя изогнулся в насмешливой улыбке.
В его цзыфу1 полыхало еще не до конца покоренное Неугасимое пламя. Снежинки, падавшие на него, мгновенно превращались в струйки белого тумана.
Согласно обычным представлениям заклинателей из рода людей, свирепые звери — чуждые нам существа, к тому же столь ужасающие и неистовые: одним глотком могут поглотить тысячи людей, одним ударом когтя обрушить горы и расколоть землю. Разумеется, их следует убивать при первой возможности, чтобы навсегда искоренить будущие беды.
— Что тут смешного? Думаешь, ты понимаешь шисюна лучше? — Мэн Хэцзэ не удостоил его добрым взглядом.
— Я не понимаю, — Вэй Чжэньюй продолжал улыбаться. — Я никогда его не понимал. Никогда не знал, о чем он думает и что делает. И вы не знаете. Мы все одинаковы.
Не убивает лютого зверя, спасает даже червей… Почему же тогда он во что бы то ни стало прогнал меня? Вэй Чжэньюю хотелось прокричать тому человеку: «Если хочешь мою жизнь, просто забери ее!».
Но Сун Цяньцзи не нужна была его жизнь. Сун Цяньцзи дважды спасал его, а он совершенно не знал, чего Сун Цяньцзи хочет на самом деле.
Его цзыфу ежесекундно терпел муки от пылающего огня, и только теперь он осознал, сколь опасно покорение высших сокровищ неба и земли.
Если бы Сун Цяньцзи не принял на себя самый яростный ответный удар Неугасимого пламени в момент, когда оно покидало пруд, то он, вероятно, уже превратился бы в летучий пепел.
Это был второй раз, когда Сун Цяньцзи спасал его.
Первый раз случился во время покушения в квартале Цяньцюй. Линь Фэйюань, осознав, что не сможет ранить Сун Цяньцзи, направил меч на него.
Сун Цяньцзи заслонил его собой, приняв удар меча. Горячая кровь брызнула ему в лицо — в его памяти она осталась более жгучей, чем Неугасимое пламя.
— Мы не предавали шисюна, кто тут похож на тебя? — рассердился Мэн Хэцзэ. — Ты все еще смеешься? Что в этом смешного!
Он, разумеется, злился.
Когда Сун Цяньцзи принял облик Сун Сюня, они все видели, как «Вэй-ван» помыкал им и обходился с ним холодно.
Зачем шисюну понадобилось вступать в отряд Вэй Чжэньюя? Неужели ради его защиты?
Вэй Чжэньюй тогда переломил меч, разорвав узы дружбы, и разбил подставку для цветов, а шисюн преодолел тысячи гор и десять тысяч вод, чтобы защитить его.
А тот до сих пор не ценит добра.
Смех Вэй Чжэньюя становился все громче. Мэн Хэцзэ уже собирался обнажить меч, но услышал:
— В юности я покинул дом, скитался по всем четырем морям, бывал и человеком, и псом, и только он раз за разом заслонял меня собой. Раз уж прогнал меня, зачем снова лезть в мою жизнь и смерть? Разве это не смешно?!
— Ты… — Мэн Хэцзэ так и не смог вытащить меч.
Когда Вэй Чжэньюй проявлял твердость, его хотелось ударить. Но когда Вэй Чжэньюй с покрасневшими глазами стоял перед ним, подобно бездомному псу, ему, наоборот, хотелось его утешить.
- Цзыфу (紫府, zǐ fǔ) — «Пурпурный чертог», область в теле заклинателя, где сосредоточены дух и божественное сознание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
