— А ещё полгода назад на горе Тяньцянь, три года назад на горе Юйгу…
— Пусть Бог Меча ничего не должен мне, но я осмелюсь спросить от лица невинных душ, напрасно погибших от его клинка…
— Раз Бог Меча желает покинуть мир совершенствования, не пора ли свести счёты по старым долгам?
Шум в зале становился всё громче.
Сянь Цзяньчэнь больше не отвечал.
Он открыл глаза, и взгляд его был ледяным.
Личный меч в ножнах раз за разом издавал низкий гул, не желая оставаться в безмолвии.
Внезапно тыльной стороне ладони стало тепло, и меч прижали к месту.
Сянь Цзяньчэнь опустил голову: оказалось, Юэ-нян похлопала его по руке.
— Раз вы так сводите счёты, давайте посчитаем вместе.
Чистый и приятный голос девушки эхом разнёсся по залу.
Собравшиеся были крайне удивлены. Как она, простая смертная, посмела заговорить в такой момент?
Ду Цююэ с улыбкой произнесла:
— Присутствующим здесь уважаемым господам, полагаю, самым младшим уже перевалило за сотню лет? Вы сотни лет странствовали по миру совершенствования; позвольте спросить, есть ли среди вас хоть один, кто не убил ни единого человека и ни с кем не нажил вражды? Выйдите вперёд, дайте на вас посмотреть.
Кто-то холодно хмыкнул:
— Тех, кого убили мы, и в помине не наберётся столько, сколько душ сгубил меч Бога Меча!
— А, так вы считаете по количеству, — сказала Ду Цююэ. — Я слышала, что основатель секты Хуавэй, сражаясь за это благодатное место на горе Хуавэй, несколько месяцев бился в Тяньсичжоу, пока местные школы не признали его силу. Сколько предков присутствующих здесь пали от его меча?
Даосский мастер Пин Юань на мгновение лишился дара речи:
— Это… это всего лишь слухи…
— Вы сами погрязли в обидах и долгах, в которых не разобраться, так как же вам не стыдно сводить чужие счёты? Выходит, только у меня, простой смертной, руки чисты и совесть незапятнанна! Бог Меча, здесь только я имею право убить тебя! — Ду Цююэ указала на себя.
У неё всё ещё хватало духу шутить.
Сянь Цзяньчэнь запрокинул голову и расхохотался, подхватив кувшин с вином и жадно припав к нему.
Ду Цююэ метнула на него сердитый взгляд:
— Споры вас, совершенствующихся, ничем не отличаются от перебранок деревенских бездельников.
Сянь Цзяньчэнь с досадой ответил:
— Дела в этом мире во многом схожи. Совершенствующиеся отличаются от смертных лишь долголетием, да тем, что обид и жадности у них куда больше.
Девушка посмотрела на весенний свет за окном:
— Если бы я знала, что здесь будет так скучно, то ни за что бы не пришла. Куда лучше было бы отправиться на храмовую ярмарку.
Сянь Цзяньчэнь спрыгнул с нефритового стола и взял её за руку:
— Тогда пойдём на ярмарку.
Не обращая ни на кого внимания, они болтали и вместе направились к выходу из зала.
— Бог Меча, постой! —
Раздался выкрик, и вслед за ним, свистя на ветру, приблизились магические артефакты.
Сянь Цзяньчэнь не обернулся и не обратил на это внимания, лишь взмахнул левой рукой.
Пустой кувшин из-под вина перелетел через его плечо и устремился назад.
Сосуд взорвался в воздухе, выбросив двенадцать струй ци меча, которые сбили все двенадцать артефактов на пол.
Когда они уже почти покинули зал, кривой нож устремился в сторону Ду Цююэ.
Сянь Цзяньчэнь взмахом рукава отбил оружие и в ярости обернулся:
— Бесстыдники!
От этого порыва гнева кровь и энергия внутри него забурлили, духовные меридианы пронзила резкая боль. Он невольно глухо застонал, и хмель почти выветрился.
— Сянь-лан! Что с тобой? — Ду Цююэ стёрла кровь с его губ, и её глаза вмиг покраснели.
— Всё в порядке, — Сянь Цзяньчэнь негромко кашлянул. — Разве справятся они со мной с помощью таких ничтожных уловок?
Эти люди тянули время, дожидаясь, пока подействует яд в вине.
Но какой яд в этом поднебесном мире мог навредить ему?
Сянь Цзяньчэнь обвёл взглядом зал, но нигде не видел Сянь Цзе.
Должно быть, того использовали.
В те годы он, помня о том, что сам лишил Сянь Цзе тёмного искусства, опасался, что тот, попав в одиночку в башню Подавления демонов, столкнётся с притеснениями со стороны тамошних злодеев. Поэтому он отправился в тайное царство долины Кровавой реки, чтобы разыскать и оставить ему синелистную бодхи1.
- Синелистная бодхи (青叶菩提, qīng yè pútí) — мифическое растение, обладающее силой очищать разум и защищать от негативного влияния. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.