Вознесение солёной рыбы — Глава 814. Экстра 2. О, весенние цветы, осенняя луна… когда же вы закончитесь. Часть 7

Время на прочтение: 3 минут(ы)

Грудь Сянь Цзяньчэня бурно вздымалась; потрясение, гнев и раскаяние смешались воедино, ускоряя действие яда.

Он и ненавидел себя за то, что не должен был отправлять того человека в монастырь, и ненавидел самого того человека за совершённую роковую ошибку.

Сглотнув кровь, он огляделся — вокруг были лишь холодные или отводящие взгляд лица:

— Сянь Цзе, выходи!

Практики не спешили схватить Сянь Цзе, но и не встречались с ним взглядом:

— Услышав столь скорбную весть, мы также глубоко опечалились, однако дела следует улаживать по одному.

Кто-то язвительно добавил:

— Сянь Цзе — твой родной диди, и ты сам отправил его в монастырь. Это по твоей вине монастырь Хунъе постигла такая беда.

Все полагали, что Сянь Цзяньчэнь сейчас занят передачей духовной энергии тем двоим монахам и у него точно не будет времени реагировать на словесные провокации.

Но вопреки ожиданиям Сянь Цзяньчэнь внезапно повернул голову, и от его пояса полосой метнулся пурпурно-красный свет.

Говоривший в ужасе переменился в лице и бросился в сторону, но меч летел слишком быстро — в мгновение ока он пробил защитную духовную энергию и замер у самого его горла.

Под неистовым давлением тот не мог пошевелить и волоском. Стоило Сянь Цзяньчэню моргнуть, и он лишился бы жизни.

Узоры на клинке были причудливы, словно сотни цветов расцветали одновременно, — красота, которую не описать словами.

Пламя, исходившее от меча, заставило волны жара перекатываться по залу Цянькунь, и присутствующим показалось, будто они низринуты в огненную бездну.

— Старейшина Чжан!

— Даосский мастер Чжан!

Его собратья по ордену лишь выкрикивали имена, не смея шагнуть вперед для спасения.

Каждый из них видел или слышал, как Сянь Цзяньчэнь обнажает меч, и они многократно воображали сегодняшний день.

Но духовный меч Сянь Цзяньчэня оказался невообразимо могущественным: если бы на месте даосского мастера Чжана оказался кто-то другой, смог бы он выдержать этот удар?

Дело зашло так далеко, что у выпущенной из лука стрелы нет пути назад1, оставалось лишь подавить в сердце ростки сожаления.

— Сянь Цзяньчэнь, даже если у тебя есть заложник, тебе не уйти, — холодно произнес даосский мастер Пин Юань.

Даосский мастер Чжан, понимая, что обречен, вытянул шею и прокричал:

— Не обращайте на меня внимания! Поднебесная уже давно страдает от Сянь Цзяньчэня, пусть сегодня моя жизнь послужит жертвоприношением знамени ради великого дела!

Сянь Цзяньчэнь внезапно взмахнул рукавом, и его меч фиолетовой вспышкой вернулся к нему в руку.

Остаточное эхо мощи меча разрушило духовные каналы даосского мастера Чжана, и тот начал харкать кровью без остановки.

Собратья с горестными воплями бросились к нему, но увидели, что в нем еще теплится дыхание.

— Я не стану убивать тебя этим мечом, — глухо сказал Сянь Цзяньчэнь. — Кто сегодня желает отомстить мне — выходите. Но Юэ-нян лишь простая смертная, не стоит чинить ей препятствий. Она совсем не понимает обид и притязаний мира самосовершенствования.

С грохотом длинный меч вонзился в напольные плиты.

Гладкий камень треснул, словно лед, и трещины разбежались по всему залу Цянькунь.

Массив Облачного Моря непрерывно содрогался.

Послышался спокойный голос Сянь Цзяньчэня:

— Позвольте ей спуститься с горы. Этот почтенный не станет использовать этот меч, но все равно готов принять ваш вызов!

Присутствующие были несказанно потрясены. Страх и сожаление сменились тайной радостью; в зале воцарилась тишина, которую нарушал лишь гул длинного меча.

— Гэгэ, редко увидишь, как ты склоняешь голову и произносишь столь мягкие слова, — раздался бесстрастный голос из-за спин толпы.

Сянь Цзе, оказывается, все это время сидел в углу зала в медитации с закрытыми глазами, полностью скрыв свое присутствие. Теперь же он наконец вышел из тени:

— Раз уж ты готов отречься от своего меча в обмен на ее жизнь, разве может твой диди не подчиниться?

Стоило ему заговорить, как все негласно признали его главенство, и никто не высказал возражений. Даосский мастер Пин Юань также кивнул.

Сянь Цзяньчэнь, увидев это, все понял, и сердце его упало еще ниже.

Он посмотрел на монахов из монастыря Хунъе, принесших весть:

— Прошу вас двоих сесть на мой меч и забрать мою жену с собой в обитель. С делами Сянь Цзе я покончу здесь сам.


  1. У выпущенной из лука стрелы нет пути назад (开弓没有回头箭, kāi gōng méiyǒu huítóu jiàn) — обр. в знач. принятое решение бесповоротно, отступить невозможно. ↩︎

Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы