«Цзинцзин!
Надеюсь, это письмо принесёт тебе радость.
Месяц назад я вернулся в Цзинши и нашёл на старом компьютере фрагменты наших переписок. Ты задавала мне множество вопросов, на которые я в те годы отвечал с непростительной грубостью и заносчивостью. Теперь же мне хочется спросить: спустя столько лет согласна ли ты выслушать мои ответы?
Твой первый вопрос касался первой космической скорости.
Если память мне не изменяет, три космические скорости входят в стандартную программу школьной физики старших классов. Неужели ты летала в облаках на уроках?
В самой формулировке твоего вопроса крылась небольшая ошибка…»
Цяо Цзинцзин сидела на диване в гостиной, подобрав под себя ноги; рядом на столике стоял бокал красного вина. Дочитав до этого места, она на секунду замерла.
Оказывается, она тогда ещё и ошибку в вопросе допустила? Потому-то он счёл ниже своего достоинства отвечать и просто послал её в Baidu?
Она помолчала, уставившись в пустоту, и опустила глаза обратно к строчкам.
«…В самой формулировке твоего вопроса крылась небольшая ошибка: ты, по всей видимости, перепутала понятия стартовой скорости запуска и орбитальной скорости движения спутника. Чтобы разложить всё по полочкам, давай начнём с самого определения первой космической скорости».
Далее следовало подробнейшее объяснение: физический смысл, принципы расчётов, формулы и даже аккуратно вычерченная от руки схема вывода на орбиту с пошаговым математическим выводом.
В школе с физикой у Цяо Цзинцзин было неплохо, хотя к сегодняшнему дню знания основательно выветрились. Но сейчас страницы читались на одном дыхании — настолько доступно, бережно и ясно всё было изложено.
Сквозь бумагу ощущалось безграничное, трепетное терпение того, кто выводил эти строки.
Она отложила исписанный лист и лишь спустя долгое время взяла в руки следующий конверт.
Обращение неизменно гласило:
«Цзинцзин!
Надеюсь, это письмо принесёт тебе радость.
Сегодня в середине дня выдалось немного свободного времени, поэтому письмо, скорее всего, выйдет подлиннее прежних. Ранее мы уже разобрали историю и современное состояние ракетно-космической отрасли Германии и США; в этом послании давай поговорим об СССР — стране, чей опыт исторически наиболее тесно переплетён с развитием нашей отечественной космонавтики».
Цяо Цзинцзин нахмурилась: погодите, в прошлом же письме речь шла о первой космической скорости! Откуда взялись Германия и Штаты?
Она перебрала все конверты на чайном столике и лишь теперь обратила внимание, что в правом нижнем углу каждого листа стояла аккуратная дата. Всего писем было девять. Письмо о первой космической скорости шло первым по счёту, а то, что она вскрыла сейчас, оказалось уже третьим.
Она нашла второе по дате письмо.
«Цзинцзин!
Надеюсь, это письмо принесёт тебе радость.
Сегодня южные провинции накрыл сильнейший снегопад. Я пошёл домой пешком и всю дорогу размышлял над твоим вопросом.
Технологический разрыв между Китаем и США в космосе… Ох, тема слишком необъятная, мне понадобится не одно письмо, чтобы ответить сполна. В сегодняшнем послании давай сначала обратимся к истокам современной космонавтики…»
Стрелки настенных часов в гостиной методично отсчитывали минуты: полночь, час, два ночи… Цяо Цзинцзин вчитывалась в письма одно за другим, пока перед её глазами не легла последняя страница девятого конверта.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.