Проводив Цяо Цзинцзин в номер ведомственной гостиницы, где жил сам, Юй Ту тут же умчался обратно на дежурство. Как и следовало ожидать, его личный визит на КПП оказался лишь мимолётной вспышкой, а суровые будни вернулись в привычное русло: генеральный конструктор пропадал на работе сутками напролёт. Цяо Цзинцзин, впрочем, ничуть не расстроилась: она была морально готова к подобному, ведь до пуска «Соушэня» оставались считаные дни, и подготовка шла в предельно напряжённом ритме.
Вымотанная недавними съёмками, она сперва от души выспалась, а затем с удовольствием включила режим курортного отдыха.
Надо признать, территория космодрома оказалась превосходным местом для отдыха: чистейший морской воздух, тропическая природа, да ещё и всё включено — от жилья до трёхразового питания. К тому же никто не ограничивал её в передвижениях и не заставлял прятать лицо под маской. В первый день к ней, конечно, приглядывались, но вскоре привыкли и перестали обращать внимание.
Первым делом Цяо Цзинцзин в одиночку обошла все открытые для посещения зоны базы, а следом кинула клич в семейном чате, призвав всех объединиться и совершить вылазку в соседний прибрежный городок.
Чат мгновенно ожил. Дело в том, что приезд родственников всё же отличался от организованного турне, и администрация базы не баловала их обширной культурной программой. Пока мужья и дети вкалывали, гости откровенно скучали. Но стоило появиться Цяо Цзинцзин, как всё перевернулось: у группы наконец-то объявился неутомимый предводитель!
Вскоре до ушей генерального конструктора Юя сквозь рабочий цейтнот стали долетать отзывы коллег.
Одни горячо благодарили — как, к примеру, академик Сяо:
— Прекрасная у тебя супруга! С тех пор как она приехала, моя дорогая профессор Чжао ни разу не пожаловалась на скуку, целыми днями где-то гуляет в отличном настроении. Вот только по вечерам заставляет меня пересматривать сотни снимков. Сяо Юй, у меня тут маленькое рацпредложение по части фотографий: может, намекнёшь как-нибудь Сяо Цяо? Обязательно ли щёлкать профессора Чжао на одном и том же месте по десять раз? У меня глаза на старости лет уже не те, я в упор не вижу разницы, какой ракурс удачнее!
Другие, впрочем, открыто жаловались:
— Раньше я возвращался со смены — жена меня горячим питательным супом из мультиварки встречала. А стоило твоей приехать — одни остывшие коробки с уличным фастфудом на столе! А однажды прихожу ночью — а их вообще ещё дома нет!
Юй Ту исправно передал жене все претензии, на что у Цяо Цзинцзин нашлась несокрушимая философия:
— Когда мы весело проводим время, вы можете со спокойной душой отдаваться работе! А иначе вас грызла бы совесть за то, что не уделяете нам внимания, — представляешь, какой это психологический груз?!
И что оставалось делать Юй Ту перед лицом столь заботливой супруги? Разумеется, дословно пересказать её аргументы коллегам и великодушно добавить, что благодарить не стоит.
Коллеги лишь развели руками: вроде бы логично звучит, но почему же на душе такой стойкий осадок?..
Впрочем, за эти дни одна пара вызывала у Цяо Цзинцзин тревогу. Однажды перед сном она спросила Юй Ту:
— Сяо Ли всё время ходит сама не своя… Что у них с Сяо Ху стряслось?
Юй Ту ответил предельно скупо:
— Сяо Ли недавно лежала в больнице. А Сяо Ху был слишком загружен на пуске.
Этих слов оказалось достаточно: Цяо Цзинцзин всё поняла без лишних объяснений.
— Может… я могу как-то помочь? — неуверенно спросила она, сознавая, впрочем, как трудно подобрать правильные слова в чужой семье.
— Не нужно, — подумав, отозвался Юй Ту. — Если Сяо Ли чувствует, что отдаёт в этих отношениях слишком много и не получает счастья, мы не вправе уговаривать её терпеть дальше.
Цяо Цзинцзин вздохнула. Взгляд учителя Юя на брак и любовь порой поражал своей рассудительностью на грани ледяной холодности. Разумом она понимала его правоту, но ведь и Сяо Ху, и Сяо Ли были такими замечательными людьми…
Она теснее прижалась к его груди:
— Слава богу, я тоже по уши занята работой. Иначе, чего доброго, тоже пилила бы тебя.
Юй Ту промолчал, лишь мерно перебирал пальцами её длинные шелковистые пряди. Цяо Цзинцзин тихо лежала рядом. Его движения постепенно замедлились, а спустя минуту над ухом послышалось ровное, глубокое дыхание.
Уснул.
Цяо Цзинцзин осторожно выскользнула из его объятий, устроив его поудобнее на подушке. Она ещё немного погладила его волосы, коснулась тонких пальцев и с умиротворённой улыбкой закрыла глаза.
День пуска настал незаметно.
Для семей специалистов оборудовали смотровую зону на площади перед зданием Центра управления полётами. Это была одна из лучших обзорных точек на космодроме — и ближе всего к самим инженерам.
В субботу сразу после раннего ужина координаторы проводили гостей на площадь. Народу там уже собралось немало: многие заняли места задолго до них.
Сотрудник тыловой службы указал рукой на залитый огнями фасад за их спинами:
— Вот это и есть наш ЦУП. Ваши близкие сейчас внутри, представьте, как у них внутри всё натянуто как струна.
В его голосе прозвучало лёгкое сожаление:
— Вообще-то изначально планировалось пустить вас внутрь главного зала, но по соображениям режима в последний момент отменили.
— Ничего страшного, отсюда тоже замечательно видно! — улыбнулась одна из женщин. — Только людей многовато, и, кажется, не все с базы… Цзинцзин, надень-ка лучше маску.
Цяо Цзинцзин, уже стоявшая в защитной маске, махнула рукой:
— Скоро стемнеет, сниму. Да и сейчас ничего страшного: все смотрят на ракету, кому до меня дело?
И это была чистая правда. Вдали на стартовом столе в лучах прожекторов вздымалась циклопическая белая громада ракеты «Чанчжэн-7». Сотни глаз были прикованы исключительно к ней, люди замерли в предвкушении грандиозного зрелища, и томительное ожидание никого не тяготило.
За негромкими пересудами время неумолимо приближалось к расчётному. Внезапно динамики на площади ожили, и над толпой разнёсся металлический голос командира расчёта «01»:
— Двухминутная готовность!
Гул мгновенно стих. Площадь замерла, затаив дыхание.
— Минутная готовность!
— Пятьдесят секунд!
— Сорок секунд!
— Тридцать секунд!
— Двадцать секунд!
— Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Два! Один! Пуск!
Под раскатистую команду «01» у подножия стартовой башни клубами взметнулся ослепительный дым, и гигантский белоснежный корпус с громоподобным рёвом оторвался от земли. Опираясь на гигантский огненный хвост, ракета с безупречной устойчивостью устремилась ввысь.
В первые секунды старта на площади стояла абсолютная, благоговейная тишина. Все взгляды застыли на ночном небе. Но по мере того как сияющий факел уходил всё выше и дальше, над толпой поднялась первая волна ликования.
Когда ракета превратилась в далёкую звёздочку, крики восторга переросли в нескончаемую бурю аплодисментов. Со всех сторон неслось счастливое: «Успешный пуск!»
Цяо Цзинцзин тоже хлопала со всеми, но сердце её продолжало тревожно сжиматься. Она достала телефон и запустила прямой эфир Центрального телевидения.
Трансляция велась куда сдержаннее, чем бушевавшая вокруг реальность: на экране по большей части крутилась телеметрическая 3D-модель полёта, изредка сменяясь кадрами из зала управления и столичной телестудии.
Из динамика методично звучали доклады измерительных пунктов со всей страны:
— Оптический радар Вэньчана: сопровождение штатно, телеметрия в норме, полёт устойчивый!
— Пункт Тунгулин: захват устойчивый, сигнал телеметрии в норме!..
Один за другим пункты слежения докладывали о параметрах траектории. Незаметно для себя остальные родственники сгрудились вокруг Цяо Цзинцзин, жадно вслушиваясь в сухие технические сводки.
Около трёх минут от старта — отделение боковых ускорителей.
Следом — успешное разделение первой и второй ступеней.
Сброс головного обтекателя!
И наконец, примерно на десятой минуте: выключение двигателя второй ступени, успешное отделение космического аппарата от ракеты-носителя!
Зонд «Соушэнь» успешно выведен на заданную околоземную орбиту!
Цяо Цзинцзин шумно выдохнула, и лицо её озарила сияющая, открытая улыбка. Стоявшие вокруг неё женщины и мужчины радостно закричали.
Ван Дагэ растерянно спросил:
— Я в этом плохо смыслю… Это уже значит, что всё получилось?
Получился пока лишь старт — долгое путешествие «Соушэня» в глубины Солнечной системы только начиналось. Но первый, самый опасный шаг был сделан безупречно.
Профессор Чжао, прекрасно разбиравшаяся в деталях, принялась терпеливо объяснять всё тяньцзиньцу.
Цяо Цзинцзин подняла глаза к бездонному звёздному куполу, а затем обернулась на сияющее окнами здание ЦУПа.
Аппарат, вобравший в себя годы бессонных ночей, надежды и пот Юй Ту и сотен его товарищей, покинул колыбель Земли и нёсся сквозь ледяную тьму космоса. Что сейчас чувствует Юй Ту? Наверное, гордость и ликование переполняют его куда сильнее, чем её.
А впрочем… с тех пор как он стал генеральным конструктором, в нём прибавилось выдержки. Быть может, после минутных рукопожатий он уже с бесстрастным лицом изучает телеметрические графики первого сеанса связи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.