Когда я сообщил Гао Бо о своём решении поехать с ним в Институт изучения молний, он сказал:
— Прежде чем ты примешь окончательное решение, я должен прояснить ситуацию: я знаю, что сейчас твоя голова забита только шаровой молнией. Хотя наши отправные точки различаются, я тоже верю в этот проект. Но ты должен понимать: поначалу я не смогу позволить институту бросить на него все силы. Знаешь, почему потерпел неудачу Чжан Бинь? Он зарылся в теорию и не смог из неё выбраться! Но его нельзя в этом винить, виной всему были ограниченные условия. В последние два года у тебя могло сложиться впечатление, что я пренебрегаю экспериментами. Это не так. Когда ты работал над докторской, я не думал об опытах только потому, что затраты на них слишком велики. При наших нынешних возможностях мы просто не сможем провести их должным образом. Неточные или даже ложные результаты экспериментов будут лишь тормозить теорию.
Эти слова заставили меня по-новому взглянуть на Гао Бо. Редко встретишь человека с такой живой научной мыслью и в то же время столь прагматичного в жизни. Возможно, в этом и заключается особенность выпускников МТИ. На самом деле я думал так же, как и он: я понимал, что создание базы для фундаментальных экспериментов необходимо для изучения шаровой молнии, ведь признаком успеха станет её искусственное получение. Такая экспериментальная база должна в первую очередь включать в себя крупные установки для моделирования молний, сложные устройства для генерации магнитных полей и ещё более сложные системы сенсорного обнаружения. Бюджет этой системы наверняка будет до смерти пугающим. Я не книжный червь и понимаю, что для осуществления мечты нужно двигаться шаг за шагом, начиная с реальности.
В поезде Гао Бо внезапно спросил меня о Линь Юнь. Со времени нашего расставания на Тайшани прошло два года, и образ Линь Юнь ни разу не покидал моего сознания, но из-за сосредоточенности на шаровой молнии эти воспоминания не переросли в нечто неконтролируемое. Короткое время, проведённое с ней на Тайшани, было самым прекрасным сокровищем в моей памяти. Воспоминания о ней чаще всего всплывали в моменты крайней усталости, и это было подобно прослушиванию нежной музыки — отличный отдых. Гао Бо как-то сказал, что завидует такому моему состоянию, ведь в личной жизни нужно сохранять отстранённость, иначе можно увязнуть, а это плохо.
Заговорив о Линь Юнь, Гао Бо сказал:
— Она упоминала при тебе системы вооружения на основе молний? Я крайне заинтересован в этом.
— Ты хочешь заняться оборонными проектами?
— Почему бы и нет? У военных вряд ли есть совершенные исследовательские институты молний, в конечном счёте им всё равно придётся полагаться на нас. Источники финансирования таких проектов очень стабильны, и это крайне перспективный рынок.
После расставания мы с Линь Юнь больше не общались. Она оставила мне только номер мобильного телефона. Гао Бо велел мне связаться с ней сразу по прибытии в Пекин.
— Тебе нужно выяснить текущее положение дел в военных исследованиях молниевого оружия. Заметь, не спрашивай её напрямую. Можешь сначала пригласить её на ужин или на концерт, а когда отношения станут более зрелыми, тогда… — В этот момент Гао Бо выглядел как старый, прожжённый глава разведки.
Приехав в Пекин, я, ещё не успев устроиться, позвонил Линь Юнь. Когда раздался знакомый голос, я почувствовал невыразимое тепло. Было слышно, что она тоже очень обрадовалась, узнав, что это я. Следуя указаниям Гао Бо, я должен был предложить приехать к ней на работу, но у меня язык не поворачивался это сказать. Однако она, ко всеобщему удивлению, сама пригласила меня.
— Приходи ко мне в «Новую концепцию», есть о чём поговорить! — Затем она дала мне адрес в пригороде Пекина.
— «Новая концепция»? — Я сразу же подумал об учебниках английского языка Александра.
— О, мы так привыкли это называть. Это Центр разработки оружия на новых физических принципах при Университете национальной обороны. Я работаю здесь после выпуска.
Я ещё не успел отметиться на новом месте работы, как Гао Бо уже с нетерпением отправил меня на поиски Линь Юнь.
Когда машина выехала за пределы Четвёртой кольцевой автодороги и проехала ещё около получаса, у обочины показались пшеничные поля. В этом районе сосредоточено множество военных исследовательских институтов. В основном это были простые по архитектуре здания за высокими заборами, на воротах которых не было вывесок. Но Центр разработки оружия на новых физических принципах оказался очень современным, броским двадцатиэтажным зданием, похожим на офисный центр какой-нибудь транснациональной корпорации. В отличие от других соседних организаций, у входа не было часовых, и люди свободно входили и выходили.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.