Со стороны это не выглядело пугающим и, казалось, не сулило вертолёту катастрофических последствий, но я ошибался. В тот самый миг, когда электрическая дуга погасла, я увидел, как у хвостового винта мелькнул огонь. Пламя тут же погасло, сменившись струйкой белого дыма, а затем корпус вертолёта начал вращаться, и скорость этого вращения стремительно росла. Позже выяснилось, что молния вывела из строя цепи управления хвостовым винтом, из-за чего он остановился. Хвостовой винт вертолёта служит для компенсации реактивного момента, создаваемого несущим винтом; стоит ему лишиться тяги, как фюзеляж начинает вращаться в сторону, противоположную направлению вращения несущего винта. Глядя в бинокль, я видел, что по мере ускорения собственного вращения машина постепенно теряла подъёмную силу и, раскачиваясь, пошла вниз.
— Прыгайте!! — закричал по радиосвязи полковник Сюй.
Однако спустя несколько секунд пилоту, по всей видимости, удалось вновь запустить хвостовой винт: вращение корпуса замедлилось, падение тоже, пока машина снова не зависла в воздухе. Но это зависание длилось лишь мгновение — вертолёт, точно заведённая игрушка, опять завертелся вокруг своей оси, и падение возобновилось.
— Прыгайте немедленно!! — снова крикнул полковник Сюй.
Пролетев какое-то расстояние, вертолёт перестал вращаться, замедлил снижение и на миг завис, но секунду спустя падение возобновилось… Этот цикл повторялся снова и снова. К этому моменту машина находилась уже ниже безопасной для прыжка высоты, и оставалось только молиться, чтобы у самой земли она оказалась в фазе зависания. Когда вертолёт коснулся земли где-то вдалеке на востоке, я заметил, что скорость снижения упала, хотя всё равно оставалась куда выше, чем при штатной посадке. Я в ужасе смотрел в ту сторону, застыв в ожидании. К счастью, над далёкими зарослями не поднялся дым.
Когда мы доехали до места крушения, другой экспериментальный вертолёт уже приземлился неподалёку. Место падения находилось прямо посреди плодового сада. Вертолёт завалился на бок, подмяв под себя несколько деревьев; вокруг лопастями были подчистую срезаны стволы толщиной с чашу. Стекло в кабине пилота разбилось, но в остальном фюзеляж, казалось, не получил серьёзных повреждений. Пилот в звании лейтенанта прислонился к яблоне, зажимая окровавленную руку и с раздражением прогоняя медиков с носилками. Заметив Линь Юнь, он поднял большой палец уцелевшей руки.
— Майор Линь, твоё молниевое оружие всё-таки сбило самолёт!
— Почему ты не прыгал?! — вне себя от ярости спросил подоспевший полковник Сюй.
— Полковник, у нас, пилотов армейской авиации, свои правила насчёт того, когда прыгать с парашютом.
В машине по пути на базу я не выдержал и задал Линь Юнь мучивший меня вопрос:
— Во время этого испытания ты была назначена наземным руководителем, однако приказ прыгать отдал полковник Сюй.
— У пилота были высокие шансы спасти машину, — ровным голосом ответила Линь Юнь.
— Но шансы были пятьдесят на пятьдесят. А если бы не спас?
— Тогда испытания пришлось бы прервать на неопределённый срок или вовсе закрыть проект.
У меня внутри снова всё перевернулось:
— Если бы ты командовала наступлением, а на пути лежало минное поле, ты бы приказала солдатам идти напролом, верно?
— Согласно новому уставу, женщины-офицеры не могут командовать на передовой, — она, как и всегда, изящно уклонилась от ответа.
— В армии свой кодекс поведения, он может немного отличаться от гражданского, — добавила Линь Юнь, словно почувствовав неловкость за свою недавнюю холодность.
— А полковник Сюй не принадлежит к армии?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.