На экране монитора было видно, как первый пузырёк, выпущенный из сверхпроводящего аккумулятора, вызвал первую электрическую дугу. Из микрофонов системы наблюдения донёсся искажённый шум, но грохот молнии долетел прямиком из лаборатории, находившейся в трёхстах метрах. Появилась возбуждённая шаровая молния; под воздействием магнитного поля она медленно двинулась вперёд, по пути вызвав ещё девять дуговых разрядов, и со стороны лаборатории непрерывно доносились раскаты грома. С каждой новой дугой энергия шаровой молнии удваивалась. Её яркость не возрастала с увеличением энергии, но менялся цвет: он сменился с тёмно-красного на оранжевый, чисто-жёлтый, белый, ярко-зелёный, небесно-голубой и, наконец, густо-фиолетовый. В конце концов этот фиолетовый огненный шар вошёл в зону ускорения; в ускоряющем магнитном поле его скорость резко возросла, словно его подхватил бурный поток. В мгновение ока он оказался в зоне мишени и тут же замедлился, словно попал в тихий омут, начав неспешно парить среди целей. Мы ждали, затаив дыхание. Произошёл выброс энергии; после яркой вспышки со стороны лаборатории донёсся оглушительный грохот, от которого задрожали и зазвенели стеклянные шкафы в подземном пункте управления. Этот выброс энергии превратил пластиковый конус в кучку чёрного пепла на белой бумаге. Однако оператор скоростной камеры сообщил, что это была не та цель, на которую навели объектив, и ничего снять не удалось. Следом были запущены ещё восемь грозовых шаров; пять из них произвели выброс энергии, но ни один не поразил цель, на которую была направлена хотя бы одна из трёх скоростных камер. Последний выброс энергии угодил в бетонный постамент, где стояли мишени, и разнёс его; разлетевшиеся куски бетона превратили зону мишени в сплошной хаос, так что испытание пришлось прервать и войти в наполненную запахом озона лабораторию, чтобы заново привести всё в порядок.
Когда зону мишени подготовили заново, испытание продолжилось. Макроэлектроны один за другим выстреливали в сторону целей, а три скоростные камеры вели съёмку, словно играя с ними в прятки. Инженеры из института оптики начали опасаться за сохранность своих камер — это было оборудование, находившееся ближе всего к мишеням. Мы продолжали, стиснув зубы, и наконец на одиннадцатом выбросе энергии удалось запечатлеть момент поражения цели. На этот раз мишенью был сосновый брусок со стороной тридцать сантиметров. Это была идеальная демонстрация энергии шаровой молнии: деревянный блок полностью испепелился, превратившись в светлый пепел. Поначалу пепел сохранял форму куба, но рассыпался от малейшего прикосновения. Когда пепел убрали, подложенный под него лист бумаги остался таким же гладким и белым, как и прежде, без каких-либо следов ожогов.
Когда необработанные записи скоростной съёмки ввели в компьютер, выяснилось, что при обычной скорости воспроизведения просмотр занял бы более тысячи часов, в то время как кадры, запечатлевшие само попадание в цель, длились всего около двадцати секунд. Была уже глубокая ночь, когда мы с помощью компьютера отыскали эти двадцать секунд среди тысяч часов записи. Мы уставились в экран, затаив дыхание, наблюдая, как с этого таинственного демона срывают ещё одну завесу.
Весь процесс при нормальной скорости двадцать четыре кадра в секунду длился двадцать две секунды. В момент выброса энергии грозовой шар находился примерно в полутора метрах от деревянного бруска; нам повезло, что в кадр попали и шар, и брусок одновременно. В первые десять секунд мы видели, как яркость шара стремительно нарастает. Глядя на деревянный блок, мы ожидали увидеть пламя, но с изумлением обнаружили, что он теряет цвет и становится прозрачным. В конце концов от него остался лишь смутный контур куба, а когда яркость шара достигла максимума, исчез и этот контур. Затем яркость шара начала угасать, это длилось ещё около пяти секунд, и в течение этого времени на месте, где лежал брусок, зияла пустота! Следом на том же месте снова проступил прозрачный контур куба, который быстро обрёл цвет и стал плотным телом, но теперь он был серовато-белым — это был куб из пепла. В этот самый миг грозовой шар окончательно погас.
Мы все оцепенели, точно каменные изваяния, и лишь спустя долгое время догадались повторить просмотр. Мы просматривали запись замедленно, кадр за кадром, и когда дошли до момента, где деревянный блок превратился в прозрачный контур, мы остановили изображение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.