— Это и есть оружие? — спросил майор, глядя на троих своих коллег.
— Похоже на какую-то радиостанцию или радар, — сказал капитан. — Разве эта штуковина на палубе не антенна?
— Теперь я вам скажу: это и есть оружие, которым мы атакуем авианосную ударную группу, — произнёс Кан Мин.
Майор усмехнулся:
— Товарищ подполковник, из-за ты нас никак не получается относиться к этому серьёзно.
Один из лейтенантов, решив блеснуть умом, указал на две сверхпроводящие батареи:
— Я понял. Это глубинные бомбы, а та железная рама сверху — пусковая направляющая.
Кан Мин кивнул:
— Я не могу сообщить вам истинное название этого оружия, так что пусть будут «глубинные бомбы». — Он показал морским офицерам красную кнопку на одной из сверхпроводящих батарей. — Это кнопка самоуничтожения. В чрезвычайной ситуации мы первым же делом нажмём её и затопим оружие в море. Оно ни в коем случае не должно достаться врагу.
— Вышестоящее начальство неоднократно это подчёркивало, Вы не беспокойтесь… Если больше ничего не нужно, мы пойдём работать. Этот старый двигатель повсюду течёт маслом.
После того как в полдень они достигли места засады, началось долгое ожидание. В это время Кан Мину было нечем заняться, кроме как совершить обход вдоль линии засады и проверить состояние пулемётов для стрельбы шаровыми молниями на каждом судне. На судне, где находился Кан Мин, была радиостанция, по которой он связывался со штабом всего дважды. Первый раз — чтобы доложить о прибытии всех судов в заданный район, а второй — чтобы решить один второстепенный вопрос. Кан Мин поставил под сомнение пункт плана о соблюдении всеми судами режима светомаскировки после наступления темноты. Он считал, что это бессмысленно и, напротив, вызовет подозрения у врага. В штабе с этим согласились и распорядились, чтобы с приходом ночи на судах, как обычно, горели огни. О перемещениях вражеского флота штаб не предоставил никакой информации.
Их напряжение и возбуждение быстро испарились под палящим солнцем. Они перестали поминутно вглядываться в бинокли туда, где на севере небо сходилось с водой. Чтобы не привлекать внимания, судно время от времени курсировало на небольшом участке, впустую забрасывая и вытягивая сети. Флотский капитан оказался в этом деле мастером — он и в самом деле выловил несколько рыб. Из разговора Кан Мин узнал, что тот родом из рыбацкой деревушки в Шаньдуне.
Большую часть времени они проводили в тени на палубе, играя в карты и болтая о том о сём, обсуждая всё на свете, кроме предстоящего задания и судьбы этой маленькой засадной флотилии.
Наступила ночь. После столь долгого ожидания люди в отряде немного расслабились. С момента последней связи со штабом прошло уже более восьми часов, и всё это время в радиоэфире царило молчание. Под монотонный ритм волн, бьющихся о борт, Кан Мина, не спавшего несколько ночей подряд, начало клонить в сон, но он изо всех сил старался бодрствовать.
Кто-то легонько толкнул его — это был майор.
— Посмотри вперёд и налево, только не слишком явно, — прошептал он.
В этот момент над горизонтом только что поднялась тускло-багровая луна, и поверхность моря стала видна отчётливее. Кан Мин взглянул в ту сторону. Первым, что он увидел, был V-образный кильватерный след на воде. Впереди следа торчал тонкий чёрный шест с шарообразным предметом на верхушке. Это зрелище напомнило ему виденную когда-то фотографию лох-несского чудовища, на которой длинная шея монстра высовывалась из тёмных вод озера.
— Перископ, — тихо проговорил майор.
Тонкий шест двигался с большой скоростью, вздымая у своего основания дугу брызг, когда рассекал морскую гладь; люди на судне могли слышать их тихий плеск. Но затем скорость движения шеста начала постепенно снижаться, брызги становились всё меньше и, наконец, исчезли. Перископ переместился прямо перед носом судна и полностью замер на поверхности моря на расстоянии около двадцати метров от них.
— Не смотри на него больше, — сказал майор с непринуждённой улыбкой на лице, будто вёл с Кан Мином приятную светскую беседу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.