Это было несомненное, явное намерение убить!
Глаза У Динъюаня блеснули, он привычным движением отвел железную линейку назад, и с громким «дзынь» ее поверхность преградила путь острию клинка. Не колеблясь ни мгновения, он развернулся всем телом влево и нанес прямой удар правым кулаком в лицо нападавшего. Высокий воин никак не ожидал столь стремительного отпора; кровь хлынула из его разбитого носа, и он повалился навзничь.
Добившись успеха первым же ударом, У Динъюань толкнул преступника правым плечом в сторону низкорослого воина. Узник со связанными руками, спотыкаясь, полетел вперед и угодил прямо в объятия коротышки.
Пользуясь моментом, пока те двое сцепились, У Динъюань завершил разворот, сделал резкий выпад и выхватил саблю из-за пояса низкорослого воина. С резким звуком он вогнал клинок тому в бок и тут же выдернул его обратно. Пленник и служилый одновременно мешками осели на землю, и лишь тогда высокий воин начал приходить в себя от удара. Взревев, он замахнулся саблей, но У Динъюань уже полностью обнажил оружие и, крутанувшись на месте, принял удар на блок.
Клинки столкнулись, и во все стороны разлетелись искры. Высокий воин поначалу считал У Динъюаня никчемным пьяницей, растратившим все силы на вино и женщин, но теперь с ужасом обнаружил, что перед ним — опытный боец, искусно скрывавший свое мастерство.
Этого краткого мига замешательства У Динъюаню оказалось достаточно. Блок саблей был лишь уловкой; железная линейка в левой руке уже бесшумно скользнула по нижнему уровню и вонзилась противнику точно в поясницу. Высокий воин взвыл от боли, его движения на миг исказились, а вслед за этим вырвался предсмертный хрип: лезвие сабли яньлиндао прочертило глубокую борозду на его шее, и кровь брызнула на несколько чи вокруг.
С начала схватки и до ее завершения прошла лишь пара мгновений — этот обмен ударами был подобен плывущим облакам и текучей воде1. У Динъюань воткнул саблю в прибрежный песок и опустился на одно колено, тяжело и неровно дыша. Из-за многолетнего пристрастия к вину сил у него было немного, поэтому он мог полагаться лишь на внезапную атаку, пока противник был полон презрения. Если бы дело дошло до затяжного противостояния, то, сражаясь один против двоих, он бы не имел шансов на победу.
Эти двое воинов наверняка были сообщниками тех, кто взорвал судно. Они прочесывали берег, чтобы заставить замолчать любого возможного выжившего с баочуань. Теперь, когда враги были мертвы, на лице У Динъюаня не было и тени радости — лишь глубокое сожаление.
Тот высокий воин узнал У Бупина, а значит, организаторы взрыва подкупили немало местных жителей в Нанкине. Это означало, что отныне любой встречный мог оказаться приспешником убийц, а любой знакомый — направить на него клинок. Сколько их было? Как их распознать? Ни на один из этих вопросов у него не было ответа.
Безумцы, осмелившиеся уничтожить баочуань самого наследного принца, ни за что не допустят, чтобы единственный свидетель попал в руки властей. Они наверняка не успокоятся, пока не избавятся от него.
У Динъюань смотрел на возвышавшиеся неподалеку величественные городские стены. Казалось, за этой бесконечной каменной преградой таилась бездонная злоба, которая, подобно черным тучам, стремительно затягивала небо над всем Люду. Он осознал, что этот человек, спасенный им в минутном порыве жалости, затянул его в опасную трясину.
Но раскаиваться было уже поздно: он собственноручно лишил жизни двоих людей. Даже если бы он бросил пленника и ушел прямо сейчас, то это неизбежно привлекло бы еще больше убийц. У Динъюань с отвращением опустил взгляд: узник все еще лежал на трупе низкорослого воина. Несмотря на мешок на голове, он не мог скрыться от удушливого запаха крови и в ужасе продолжал отчаянно извиваться.
Если бы У Динъюань знал это заранее, то стоило бы позволить ему утонуть в реке Циньхуай.
К сожалению, в этом мире не существует лекарства от сожалений. У Динъюань вздохнул, сбросил тела двух воинов в воду и рывком поднял пленника с земли. Раз все зашло так далеко, награда уже не имела значения; этот парень притянет к себе бесчисленных преследователей, поэтому лучше всего было бы поскорее избавиться от этого обжигающего руки горного ямса.
В конечном счете, прежде всего нужно было разыскать лаоде.
У Бупин, занимавший должность главного пристава в управе Интиньфу, сейчас должен был патрулировать вдоль улицы Чанъань — единственного пути к Императорскому городу. Кратчайшая дорога от площадки Шаньгутай к улице Чанъань лежала через ворота Тунцзимэнь на севере. Эти ворота, расположенные рядом с пристанью Дуншуйгуань, были одними из тринадцати городских врат. Сразу за ними начиналась широкая улица Тунцзимэнь, которая тянулась на север вдоль внутреннего канала Циньхуай и после поворота направо выводила прямиком на Чанъань.
- Подобен плывущим облакам и текучей воде (行云流水, xíng yún liú shuǐ) — китайская идиома, описывающая нечто естественное, гладкое и лишенное заминок, часто в контексте каллиграфии или движений в боевых искусствах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.