Тайцзы прибыл в Люду, и сотни чиновников вышли его встречать. Даже если на пристани Дуншуйгуань и нужно было подготовить нескольких лекарей на случай непредвиденных обстоятельств, то пригласили бы только лучших врачей, но никак не стали бы искать обычного лекаря из аптеки. Поэтому внезапное появление на месте происшествия в Дуншуйгуань лекаря из частной клиники выглядело крайне странным.
— Разве тот старый гуншэн не видел, чтобы кто-то другой уходил в середине пути?
Юй Цянь покачал головой и сказал, что за все то время старик видел только этого человека.
— Я бывал в клинике Пуцзи, у нее добрые отношения с ямэнем. Служивые ходят туда лечить ушибы и раны, им даже бесплатно дают несколько пластырей, — произнес У Динъюань, затем вскочил на коня и встряхнул поводьями, готовясь тронуться в путь.
— Эй, ты что, не будешь опрашивать владельцев других лавок? — Юй Цянь, суетясь, карабкался сзади на своего осла. Но он увидел, что У Динъюань уже далеко впереди: тот поднял кулак, крепко сжал его, делая успокаивающий жест.
Покинув пристань Дуншуйгуань, они — один на коне, другой на осле — поспешили на север вдоль внутреннего русла реки Циньхуай. К этому времени волнение, вызванное взрывом баочуань, уже разошлось от Дуншуйгуань далеко в городские кварталы. Повсюду проступали признаки тревоги: торговцы грушами и финиками до срока сворачивали лотки, черные лодки Циньхуай торопливо гребли на север, на углу улицы надрывно плакал заблудившийся ребенок, патрульные стражники перешептывались, а лавки озерного шелка украдкой начали закрывать ставни.
На самом деле большинство простых людей не понимали, что именно произошло, но они чутко улавливали дурное предзнаменование, подобное стае кружащих воронов1. Это необъяснимое чувство паники зачастую распространялось быстрее, чем сами факты, вздымая в Нанкине волну за волной, где каждая последующая была выше предыдущей.
Юй Цянь, сидя на осле, взирал на все это и втайне вздыхал. Евнух Саньбао до происшествия успел лишь распорядиться о мерах в Дуншуйгуань, но не успел дать указаний по обороне города. В этом году часто случались землетрясения, и жители Люду и без того пребывали в страхе и беспокойстве; теперь же, после такого сокрушительного удара, малейшая оплошность могла привести к великой смуте во всем городе. Стоит начаться смуте в Нанкине, и всей провинции Наньчжили не удастся остаться в стороне; если смута охватит Наньчжили, перевозки по каналам цаоюнь неизбежно прервутся; если прервутся перевозки, столице не на что будет прожить зиму; если в столице начнется хаос, то вся Поднебесная… Он не смел думать дальше, лишь надеялся, что здесь всё как можно скорее прояснится, когда вода спадет и покажутся камни, а там тайцзы сумеет быстро взять под контроль силы Люду и восстановить порядок.
У Динъюань же, ехавший верхом на коне, сохранял невозмутимый вид, словно и вовсе не замечал странностей на улицах. Юй Цянь хотел было сделать ему замечание, но передумал: станет ли такой алчный человек, осмелившийся запросить триста лянов серебра даже за поручение тайцзы, беспокоиться о других?
За разговором они добрались до моста Фучэн. Повернув здесь на запад и переправившись через реку, они увидели перед собой многоцветную узорную пайлоу, в центре которой были начертаны четыре иероглифа: «Чжун-у Кайпин».
Эта улица прежде была территорией ванфу Кайпина, принадлежавшего Чан Юйчуню, отчего и получила название «улица Чанфу». Пайлоу возвели по указу Хунву-е: «Чжун-у» был посмертным титулом Чан Юйчуня, а «Кайпин» — его титулом вана. К сожалению, Чан Юйчунь скончался рано, а его сын во время кампании Цзиннань примкнул не к той стороне, за что был сослан в далекую провинцию Юньнань, и ванфу Кайпина пришло в упадок. Огромную усадьбу разделили на множество частей и распродали разным людям, отчего на улице, напротив, стало оживленно.
Клиника Пуцзи находилась наискосок от узорной пайлоу и представляла собой небольшое двухэтажное здание. Под крышей висел вертикальный флаг-вывеска с изображением абрикосового цвета тыквы-горлянки, а иероглифы «Пуцзи» на ней были точь-в-точь такими же, как на аптекарском ящике из описания старого гуншэна. После полудня энергия ян была в самом расцвете, и наступило самое загруженное для врачей время, поэтому у входа толпилось немало людей.
Едва они переступили порог, как увидели прямо перед собой статую Яо-вана, восседающего на тигре, перед которой в качестве подношения стояли плоды пяти цветов. В левом крыле находилась аптечная лавка, в правом — отдельные комнаты для приема, между которыми сновали десятки работников, а распорядитель клиники руководил процессом, находясь в центре. Распорядитель клиники, заметив цвет одеяния Юй Цяня, тут же приосанился и с величайшим радушием лично поспешил навстречу, осведомляясь, к какому лекарю желает пожаловать гуань-е.
Спутники обменялись взглядами, и У Динъюань заговорил первым:
— Сколько лекарей в вашей клинике Пуцзи?
Распорядитель клиники почувствовал неладное в его тоне: кто же приходит лечиться и, не спрашивая о врачебном деле, сразу выясняет число людей? Он ответил, что их восемь, но сегодня в клинике присутствуют только пятеро.
— И эти пятеро все время были здесь?
- Стае кружащих воронов (群乌翔集, qún wū xiángjí) — образное выражение, описывающее скопление множества людей или предзнаменование беды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.