Из соседней комнаты доносился резкий шипящий звук, с которым в раскалённое масло попадали мясные блюда, а насыщенный аромат плыл от одного конца двора до другого. Китайский главный двор, излучавший премиальность в каждой детали, будто бы внезапно опустился в мир повседневной жизни — дистанция между людьми мгновенно исчезла.
Тоска старого господина Цзи по прошлому была искренней, его любовь к часам — подлинной, а надежды на мастерство — не менее реальными.
Шэнь Цяньчжань никогда ещё не понимала этого старца так глубоко, как в этот миг.
Она подходила к своим проектам с искренностью, вкладывала в них душу и силы, делала всё возможное. Но зачастую проект напоминал товар: чтобы соответствовать рыночному спросу, угодить вкусам зрителей и удовлетворить эстетические запросы инвесторов, ей приходилось идти на компромиссы.
Единственное её преимущество, пожалуй, заключалось в том, что сегодня её голос слышали, к ней прислушивались, у неё появились права — она могла выбирать среди множества коммерческих тем те, что ей действительно нравились, интересовали и вдохновляли.
Реставрация часов — совсем другое дело.
Она несёт в себе историю: будь то драгоценные камни и нефрит на внешней поверхности или пружины и шестерёнки внутри механизма — каждый элемент хранит следы всей жизни изделия. Восстановление этих следов, возрождение той истории — задача чрезвычайно сложная и масштабная.
Кто же выдержит скучную и одинокую работу реставратора, если не питает к ней настоящей любви?
Даже когда документальный фильм о реставрации часов «Му-фань» уже давно сошёл с экранов и из памяти людей, Шэнь Цяньчжань до сих пор помнит кадры: Цзи Цинчжэнь с термосом в жестяной банке заходит в утреннюю лавку завтраков в переулке, чтобы налить соевого молока, а затем на велосипеде направляется в мастерскую.
По утрам черепица на крышах ещё покрыта инеем и росой; он выносит стул на крыльцо, выпивает соевое молоко и, окутанный первыми тёплыми лучами восходящего солнца, переодевается в рабочую одежду, чтобы войти в мастерскую и начать ремонт часов.
Пыльные национальные сокровища постепенно очищаются от пыли мягкой кистью. Каждый элемент аккуратно демонтируется, маркируется и упаковывается. Очистка и реставрация циферблата — это ежедневная, ежегодная работа без видимого конца.
Каждое утро, в разные сезоны и при любой погоде, он точно в срок проезжает через узкие переулки, превращая механизм — сердце часов — из ржавого и потускневшего в безупречно чистый, дополняя недостающие детали, восстанавливая гнёзда и возвращая механизму жизнь.
У реставрации часов с самого начала и до конца лишь одна цель — вернуться на свою временную орбиту.
Чистая и предельно ясная.
— Я помню, как впервые пришла к вам, — говорит Шэнь Цяньчжань. — Вы спросили меня, насколько я знакома с реставрацией часов. В телесериалах каждая серия строится вокруг одного конфликта, а каждые три серии — вокруг одного события, тогда как трудности, возникающие при реставрации часов, зачастую требуют долгого времени для решения. По вашему темпу, мой проект, скорее всего, превратился бы во второй документальный фильм о реставрации часов — и вы посоветовали бы мне сменить тему и заняться чем-то более практичным.
Шэнь Цяньчжань до сих пор помнит взгляд старого господина Цзи, когда он, прищурившись, рассматривал её через дужки очков — будто она была просто мошенницей, стремящейся привлечь внимание зрителей из чистого любопытства.
Цзи Цинчжэнь, судя по всему, тоже вспомнил тот эпизод: он слегка улыбнулся и прижал губы — точно так же, как Цзи Цинхэ, который предпочитал игнорировать то, что ему не хотелось признавать.
— Я имела в виду совсем другое, — скромно улыбается Шэнь Цяньчжань. — Наши сегодняшние разговоры помогли мне осознать, как поверхностны мои знания в области, далёкой от моей специальности. У меня ещё многое предстоит поучиться у господина Цзи. Не скрою: перед встречей я долго думала, как ответить на ваш вопрос так, чтобы звучать профессионально и глубоко — и произвести на вас впечатление.
Она прижимает губы, лёгкая улыбка играет в глазах, где мерцают искорки, словно рассыпанные по тёмному небу звёзды:
— Сейчас же я понимаю: мой уровень мышления всё ещё не достиг необходимого. Некоторые вопросы вовсе не требуют словесных ответов — лучшим ответом служит действие. Одна из главных сложностей сценарного творчества — противоречие между реальными проблемами и заранее заданной в сериале структурой конфликтов, которую вы когда-то ставили под сомнение. Я не собираюсь уклоняться от этой объективной реальности.
— Я пришла сегодня и чтобы заявить о своём намерении. Сериал «Время» я постараюсь снять как можно лучше — не предав мастерства старых ремесленников, не искажая правду ради рейтингов, не преувеличивая практическое значение реставрации часов и создав честный, качественный сериал.
Ранее впечатление старого господина Цзи о Шэнь Цяньчжань было не слишком благоприятным.
Она, конечно, знала этикет и соблюдала приличия, но её целеустремлённость была чрезмерной, а манера — чрезвычайно настойчивой.
Впервые Цзи Цинхэ упомянул Шэнь Цяньчжань на видеоконференции с Мэн Цюнчжи и несколькими высокопоставленными сотрудниками; Цзи Цинчжэнь, выступая в роли наблюдателя, услышал, как его внук, говоря официальным тоном, использовал служебное положение в личных целях — и эта встреча в итоге завершилась внеочередным одобрением инвестиций.
Второй раз Цзи Цинхэ упомянул Шэнь Цяньчжань в тот вечер, когда только вернулся из-за границы: пока Мэн Цюнчжи изысканно дегустировала шашлык, он заметил, что доктор Фэй сейчас в Пекине — и намекнул, что как раз пора пройти повторное обследование. В ходе дальнейшего разговора он «случайно» упомянул, что доктор Фэй приехал в Пекин, чтобы провести операцию по аортокоронарному шунтированию дедушке Шэнь Цяньчжань.
Манёвры Цзи Цинхэ были настолько прозрачны, что любопытство Мэн Цюнчжи тут же пробудилось, и она с живым интересом предложила познакомиться с Шэнь Цяньчжань при первой возможности.
В тот момент Цзи Цинчжэнь что-то почувствовал.
Неужели эти окольные пути, направленные на усиление присутствия, не были тем самым приёмом, которым он сам пользовался в молодости — и давно уже оставил?
В тот же вечер старый господин Цзи, сославшись на бессонницу в пожилом возрасте, послал Мэн Ванчжоу подогреть кувшин цветочной настойки из османтуса и вместе с Цзи Цинхэ устроил тихий ужин под окном — каждый со своей тенью.
Для Цзи Цинчжэня Шэнь Цяньчжань была человеком коммерческого склада: она чётко ориентировалась на выгоду и цели — именно поэтому он не придал особого значения тому, что концепт-план Шэнь Цяньчжань был спрятан Цзи Линем.
Но когда тот же план попал к нему через руки Цзи Цинхэ, он проявил к проекту «Время» значительно больший интерес.
Отбросив субъективные предубеждения, он стал с большим уважением относиться как к самому концепту, так и к автору проекта. Он играл с фигуркой чайного божка, и в свете лампы его глаза светились тёплым, тусклым сиянием:
— Хорошо, что вы вкладываете душу в работу. Моё самое большое пожелание к молодёжи — беречь здоровье и добиваться реализации своего жизненного предназначения. Вы с Цинхэ не должны чувствовать давление — просто делайте всё, что в ваших силах.
Закончив, старый господин Цзи неожиданно вспомнил ещё кое-что:
— Я слышал от Ванчжоу, что он вам кое-что должен?
В тот вечер, когда Цзи Цинчжэнь и Мэн Цюнчжи прибыли в Пекин, этот молодец Мэн Ванчжоу явился к Мэн Цюнчжи с жалобой, изображая на лице страдание невинно пострадавшего: мол, Цзи Цинхэ выгнал его из четырёхугольного дома, и он полмесяца бродил без гроша по аркам моста Тяньцяо.
Цзи Цинхэ и Мэн Ванчжоу росли вместе, были почти ровесниками: один — сдержанный и спокойный, другой — живой и озорной; конфликтов между ними возникало немало. После каждой ссоры или затяжного «холодного мира» примирение всегда осуществляла Мэн Цюнчжи.
Она действовала с лёгкостью и мастерством: сначала спрашивала того, кто пришёл с жалобой — то есть Мэн Ванчжоу, — в чём дело.
Мэн Ванчжоу заикался:
— Я просто пригласил друзей на семинар… На этом семинаре было много перспективных молодых людей… И мой друг там особенно популярный… Как только он пришёл, сразу нахмурился — куда же девать моё лицо?!
Этот крупный, плотный мужчина выглядел совершенно несчастным:
— Между ними чисто деловые отношения, а не романтические! А он при каждой встрече ведёт себя так, будто они враждуют, и ещё начинает контролировать её общение с другими!..
Когда Мэн Цюнчжи уточнила имя — Шэнь Цяньчжань — она с размаху хлопнула Мэн Ванчжоу по затылку и, смеясь, ругнулась:
— Да ты и впрямь глупец!
Этот инцидент, разумеется, на этом и закончился.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.