Едва взгляд Шэнь Цяньчжань встретился с его взглядом, Цзи Цинхэ наклонился, длинными пальцами осторожно обхватил её шею и приподнял подбородок.
Он наклонился ещё ниже и впился зубами в её подбородок. Намеренно оставил след: укусил сильно, не отпустил, даже когда она забила его кулаками.
В эти мгновения их противостояния Сяо Шэн снова постучал в дверь:
— Продюсер Шэнь?
Шэнь Цяньчжань не осмелилась издать громкий звук. Увидев, что Цзи Цинхэ наконец-то отпустил её, она подняла руку к подбородку. На его острие остались два ряда зубных следов — не глубоких, но, судя по всему, исчезнут они не раньше чем через чашку чая [около 15–20 минут].
Она сердилась на Цзи Цинхэ за мелочность, но не посмела высказать вслух. Сходя со стола, нарочно сильно наступила ему на ногу и тихо предупредила:
— Не издавай ни звука.
Свет ароматической свечи дрожал на подоконнике дважды; он стоял спиной к свету, черты лица расплывались в полумраке, но глаза в темноте оставались ясными и живыми.
Шэнь Цяньчжань невольно задержала на нём взгляд ещё на пару секунд и мысленно вздохнула:
— Ещё до того, как я согласилась хоть на что-то, этот наглец уже ревнует так, будто у меня десять любовников! А если мы действительно будем вместе, придётся ли мне докладывать ему обо всех мужчинах, которых встречу? Ни одного не скрывать?
Она поправила воротник и подол платья, убедилась, что внешний вид безупречен, и, взяв свечу, направилась к двери.
Перед тем как открыть дверь, она, сжав ручку, обернулась и бросила на него последний взгляд.
Цзи Цинхэ сидел на том самом месте, где только что сидела она, его силуэт сливался с темнотой.
Перед глазами Шэнь Цяньчжань мерцал свет свечи — лицо его было не разглядеть, но она чувствовала, как его взгляд не отрывается от неё, тяжёлый, как камень, давящий ей на плечи.
Она повернулась и открыла дверь.
Сяо Шэн опирался о стену. Увидев, что дверь открылась лишь на узкую щель — ровно настолько, чтобы пройти ей одной, — он машинально бросил взгляд внутрь:
— Продюсер Шэнь, простите за позднее беспокойство… Не помешал ли я вам в чём-то важном?
Шэнь Цяньчжань и Сяо Шэн никогда не ладили. Сейчас же, когда поблизости никого не было, она даже не стала притворяться: одной рукой придерживала дверь, другой держала свечу и, осветив им его лицо, прищурилась:
— Знали, что помешаете — и всё равно пришли? Господин продюсер Сяо, вы намеренно?
Голос у неё мог быть и нежным, и соблазнительным; сейчас же, искусственно смягчая интонацию, она говорила так, что трудно было понять — шутит она или говорит всерьёз.
Сяо Шэн не хотел ссориться и спорить, поэтому огляделся по сторонам и спросил:
— Можно мне войти? Есть кое-что по делу.
В комнате же прятался взрослый мужчина! Как же это можно?
Но, разумеется, сказать это вслух было нельзя. Шэнь Цяньчжань улыбнулась и уклонилась от прямого ответа:
— Когда вы стучали в дверь, весь коридор услышал ваш голос. Если дело действительно важное — соберите всех причастных. А вот вам одному заходить ко мне в комнату ночью — потом слухи пойдут, и это будет выглядеть непристойно.
Сяо Шэн нахмурился и пояснил:
— Дело касается того, о чём вы говорили днём. Можно обсудить прямо здесь, у двери?
«Днём?» — Шэнь Цяньчжань задумалась на несколько секунд, затем бросила взгляд на соседнюю комнату Су Цзаня:
— Не возражаете, если наш молодой господин Су тоже присоединится к беседе?
Сяо Шэн проследил за её взглядом и понял, о ком идёт речь. Фонарик, который он держал в руке и направлял в пол, поднялся и осветил Шэнь Цяньчжань, а затем, как бы невзначай, переключился на плотно закрытую дверь соседней комнаты:
— Молодой господин Су живёт здесь?
Шэнь Цяньчжань заподозрила, что он уже заметил следы укуса на её подбородке, и внутренне взбеленилась — но показать это не посмела. Она резко захлопнула дверь и сразу же пошла стучаться в соседнюю.
Су Цзань уже давно слушал за стеной и ждал, когда откроют дверь.
Шэнь Цяньчжань едва успела поднять руку — ещё не коснувшись двери, — как Су Цзань резко распахнул её и вежливо пригласил обоих внутрь.
Отношения Сяо Шэна и Су Цзаня были прохладными, однако из уважения к директору Су он всегда вёл себя перед ним почтительно. Шэнь Цяньчжань, слушая, как тот за её спиной, будто из пулемёта, сыплет приветствиями и комплиментами, задула свечу и села на стул перед телевизором, нетерпеливо приказав Сяо Шэну:
— Говори скорее — что там у тебя?
Сяо Шэн раскрыл пачку сигарет, протянул по одной каждому и, достав зажигалку, стал прикуривать Шэнь Цяньчжань. Та слегка отстранилась и зажала сигарету за ухо:
— Я уже почистила зубы — не буду курить.
Он не настаивал, окинул взглядом комнату и с удивлением заметил три кровати:
— Как же так получилось, что для молодого господина Су подобрали комнату с тремя кроватями? Даже если мест не хватает — не стоит же заставлять вас спать втроём!
Су Цзань ещё не рассказывал Сяо Шэну о поставках, да и с организаторами съёмок заранее договорился: мол, пригласил двух друзей привезти необходимые вещи, и как только снег растает — они сразу уедут, а потому просил никому не говорить.
Услышав слова Сяо Шэна, он бросил взгляд на Шэнь Цяньчжань — та не возражала, — и пояснил:
— Ведь в группе не хватает материалов? Я попросил двух друзей привезти машину груза. Всё лежит на складе отеля. Пока снег не растает, им не уехать — поэтому они пока живут со мной в одной комнате.
Сяо Шэн замолчал на миг, собираясь задать уточняющий вопрос, но Шэнь Цяньчжань нетерпеливо перебила его:
— Так в чём же дело? Говорите уже.
— Дело вот в чём… — начал Сяо Шэн. После окончания совещания он собрал ещё одно, малое, пригласив лишь тех, кто способен взять на себя ответственность. Все единогласно одобрили идею сотрудничества с киностудией для выхода из кризиса. После обсуждения решили действовать поэтапно: Сяо Шэн займётся переговорами с партнёрами киностудии, чтобы выяснить, готовы ли они к сотрудничеству, а Шэнь Цяньчжань вернётся в Пекин и получит одобрение директора Су на конкретные условия контракта.
— Если бы не отключение воды, электричества и связи — одобрение директора Су можно было бы получить по телефону, — добавил Сяо Шэн, бросив взгляд на Су Цзаня и убедившись, что тот не обиделся, продолжил:
— При текущих условиях даже после того, как снег растает, потребуется ещё время на оттаивание. Продюсер Шэнь, ваша помощь в этой ситуации была поистине своевременной — я искренне благодарен. Молодой господин Су и продюсер Шэнь прибыли сюда по поручению директора Су, чтобы оказать помощь. Поскольку моя ситуация уже стабилизировалась, нет никаких оснований удерживать вас здесь и подвергать лишениям.
Его речь звучала искренне и заботливо — будто он действительно думал о благе Шэнь Цяньчжань и Су Цзаня. Но при более глубоком размышлении становилось ясно: он просто искал повод отправить этих двух «императорских посланцев» обратно в Пекин.
Шэнь Цяньчжань улыбнулась — ей это было только на руку:
— Раз уж господин продюсер Сяо так настойчиво просит меня о помощи, отказываться было бы неприлично. Когда вы планируете нас отправить?
Сяо Шэн удивился её готовности согласиться — и не удержался, бросив на неё ещё два пристальных взгляда. Вспомнив следы укуса, которые мельком заметил ранее, он тут же всё понял:
— Завтра организаторы смогут предоставить вам транспорт.
Су Цзань нахмурился, будто собирался что-то сказать. Он несколько раз открыл и закрыл рот, затем краем глаза взглянул на Шэнь Цяньчжань — та не возражала — и лишь тогда кивнул.
Когда Сяо Шэна проводили, Су Цзань, бормоча себе под нос, закрыл дверь:
— Дома я обязательно доложу сестре обо всём этом! Я ведь только приехал — а он уже торопится нас прогнать! Отлично: материалы у них теперь есть, проблемы решены — а у нас, получается, ни единой благодарности?
— И не должно быть, — отозвалась Шэнь Цяньчжань. Её не особенно раздражал поступок Сяо Шэна: ведь Су Лани направила её и Су Цзаня сюда не только для решения проблем — эта причина составляла лишь половину мотива. Вторая половина — оказание давления на Сяо Шэна. И она сама злилась на него за несостоятельность: зачем тратить деньги компании на такие пустые дела?
Цель Су Лани была достигнута. А теперь Сяо Шэн дал ей ещё и веское основание вернуться в Пекин. Оставаться здесь больше не было ни малейшего смысла: это вызывало раздражение у других и само по себе было крайне неприятно. К тому же — отсутствие воды, электричества и связи: как же девушке, требующей от себя безупречной элегантности в любых обстоятельствах, терпеть всё это?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.